Перейти к содержимому

  •  





Фотография
* * * * * 1 голосов

Вэлкам ту тридевятое

Написано NaturalDisaster , 06 July 2016 · 2772 Просмотров

Магия бывает разная: черная, белая, красная…

Утро настойчиво влезало в сон Лаури щебетом пернатых собратьев, свежим дуновением ветра. Значит, Паула уже проснулась и открыла окно. Голова была непривычно легкой: «Вот что значит трезвый образ жизни!» - похвалил себя Лаури. Однако память
услужливо развернула пред ним панораму вчерашнего вечера: он, Аки и коньяк. Коньяку было мало, они заказали еще. И еще… А что было делать?! Аки был весь в трагедии, таким Лаури видел друга впервые. Его бросила девушка, видимо, та еще
змеюка, правда, до вчерашнего вечера Лаури и не подозревал о ее существовании, но раз довела человека до такого состояния…
«Ведьма она, ведьма! - твердил бедный Аки, - Печенью чую, она что-то со мной сделала!»  И Лаури поддерживал друга, жалуясь также и на свою горькую судьбину: Паула из него веревки вьет, даже канаты…
Лаури почувствовал себя жутко виноватым и осторожно открыл правый глаз. Задорные лучики утреннего солнца пробивались сквозь листву… Чего?! Юленен порывисто сел, треснувшись о ствол векового дуба, под которым и изволили почивать вокалист The Rasmus сей ночью.
«Как я объясню все Пауле?!» - встревожилась совесть.
«Скажу, что был…» - засуетилась фантазия.
«А где я был?» - занервничала память.
«Не хочу никого напрягать, но вопрос «А где это я?!» гораздо уместнее» - включился в дискуссию разум.
Лаури огляделся на местности, механически потирая ушиб. Он находился на поляне, живописно окаймленной дубами, елями и прочей древесиной. Узкая тропинка петляла в траве и терялась в лесу. Местность была незнакомой, не финской, не… черт, совсем как в книжке сказок, которую он купил для Юлиуса! Паула еще забраковала его покупку…

«Я сплю, все это мне снится! – догадался Лаури. - А что, спокойный такой сон, умиротворенный».
            Everything is still and calm                                      
            In the dead of night                                                  

Right before for the fight.


А файт будет, ох будет, он ведь клятвенно пообещал Пауле не пить ВАЩЕ и нате вам, неделю не продержался!

Юленен загрустил, рука привычно обнаружила в кармане пачку сигарет. Выкурив пару сигарет,  Лаури подумал, что можно б уже
было и проснуться. Сон был крайне реалистичен: цвета, звуки, запахи… но скучным. Деятельной натуре Лаури не хватало экшена.
«Но ведь это мой собственный  сон, чего захочу, то и заморочу».

Лаури припомнил, что на следующей странице в той книжке был замок, сказочно-аккуратненький, с девятью башнями и пошел по тропинке навстречу приключениям или пробуждению, хоть чему-нибудь.Вдоль тропки росли какие-то лиловые цветы с приятным запахом, он уже наклонился, чтоб собрать букет для Паулы, но вовремя спохватился, что это -   всего лишь сон. Красотень вокруг навевала мысли о пикнике, выбраться с Паулой и Юлиусом в какое-нибудь тихое местечко вродь этого…
«Заодно и помиримся», - размечтался  Лаури.

Резкий нечеловеческий крик мгновенно вывел его из мечтательного состояния. Крик повторился. И снова.Лаури ринулся
вперед, не раздумывая какая такая животина могла б издавать эти звуки, в них явно слышалась боль и он был полон решимости разобраться с мерзавцем, творившем беззаконие в его собственном сне.

Небольшой дракон метался в грубо сколоченной клетке, детеныш, который уже вышел из-под опеки родителей, но еще не научился изрыгать пламя. Крестьяне, довольные таким уловом, развлекались тем, что кололи зверю бока самодельными копьями. Рыжий верзила с самодовольством дауна на плоской морде норовил попасть в свежую рану на правом боку: тогда животное кричало пронзительней.
– Уроды! Прекратили это! Немедленно! – Лаури сам испугался своего голоса. «Не доведи Господи заорать так на концерте», – мелькнула мысль. Однако это возымело действие, привыкшие к повиновению крестьяне стушевались и быстренько отвесили Лаврентию поклоны с надлежащим риспектом.
– Дак ведь это дракон, барин! Вредительская животная, почитай одни убытки с няго, – робко объяснял старший.
– Открывай клетку! Живо! – Лаури понимал, что его козырь – внезапность и решил не дожидаться, когда мужики додумаются повернуть вилы да копья в сторону доблестного спасателя драконов.
– Скотину жрет, посевы жжет, вредительская животная, – бормотал крестьянин, но клетку отпирал.
Дракон взмыл в небо, не веря своему счастью, пять пар глаз проводили его с пронзительным сожалением, так  жлоб смотрит на
стодолларовую банкноту, уплывающую в чужой кошелек. Потом эти ж глаза уставились на Лаури с явным неодобрением: весь смысл содеянного добрался до серого вещества в крепко сбитых, стриженных «под горшок» головах. Медленно, но уверено крестьяне окружали пришельца, бормоча, что чудной-то барин: драконов отпускат, одежка нездешняя, да и, прости Господи, черная вся! Шпион, по всему видать, или колдун…

– Колдун, батя, – сипел рыжий в  ухо старшему с такой же рыжей бородой. – За колдуна, чай, больше дадут, и на сожжение охота
посмотреть.
Это было последнее, что слышал Лаури, удар дубиной сзади лишил его возможности созерцать и воспринимать этот странный мир. Мир сна?

Лаури с трудом открыл глаза и закрыл снова, солнце слепило. Он, связанный по рукам и ногам, трясся в крестьянской телеге, ибо дорога, по которой его везли, была щедро снабжена ухабами. Голова гудела, как после хорошей пьянки. Стоп, так ведь вчера
попойка и была! А потом он ПРОСНУЛСЯ в дурацком сне, хех, свежий и бодрый. А то, что голова болит – хороший знак, именно хороший, потому, что эта иллюзия уже несла в себе что-то тревожное и поганое. Сейчас он проснется с жуткой головной болью, но зато в своей квартире…
Лаури НЕ ПРОСНУЛСЯ, ни «сейчас», ни через час, насколько он мог судить о времени. Он пытался объяснить себе происходящее и наработал три версии, одна другой краше. Первая, наиболее оптимистическая, гласила: «Это – сон.» Да, странный, да, сверх меры реалистический и детализированный. Да, в других своих кошмарах ему не доводилось «просыпаться» и эти ж кошмары анализировать. Плевать! Это – сон. Он  проснется и все станет на свои места.
Или это, бля, коматозный сон?!
Согласно второй версии он сошел с ума. Да, вот так вот, тихо и оригинально. Обычно людям зеленые черты мерещатся, а ему – зеленые драконы… Мужики – это персонал дурдома, а связали его оттого, что буйным стал – все логично.
«Что-то у меня больно крутая логика, как для психа!» – думал Лаури.
Третья версия была самой интересной: он, прости Господи, попал в другой мир, в иное измерение…
И вторая версия взахлеб ржала над третьей…
Пока эти ценные мысли будоражили мозг, тело совсем затекло и Лаури попытался улечься поудобнее.
Его активность заметили.
– Шо, очухался? – радостно поинтересовался рыжий верзила и дружески двинул его в плечо. Видимо, желая развлечь Лаури, он принялся описывать, как тепло встречают колдунов в графском замке: просторный подвал, оригинальные инструменты для пыток…  
Лаури подумал, что, пожалуй, уже можно начинать бояться, ведь если он испугается достаточно сильно – он таки проснется. Но нет…
« Или я ох..ительно смелый, или я не сплю!» – устало подытожил Лаврентий.

***
Вильярд-Реджинальд-Арго, граф Валийский, красиво ностальгировали в своих покоях, потягивая вино, попеременно размышляя о бренном и возвышенном. Темноокая Мелинда, местная ведьма, была причиной его светлой грусти. Граф возжелал лично допросить ее в своей спальне, на предмет участия в бесовских шабашах, разумеется. Однако бессовестная простолюдинка не оценила оказанной ей высокой чести. Арго был зол и растерян. Многие знатные дамы повыдергивали б волосы друг дружке за право оказаться в его постели! А эта маленькая мерзавка… залепила пощечину и смылась!
Противоречивые чувства мучили графа. Кровь благородных предков вопила: «Ведьму на костер!» Однако Арго представлял Мелинду не в дыму и  пламени, а… в кожаном корсете, ажурных чулках, руки связаны за спиной грубой веревкой…
В дверь робко постучали.
– Нижайше прошу прощения, Ваша Светлость…
– Входи! – гаркнул граф. – Ну?!
– Крестьяне, Ваша Светлость. Колдуна поймали.
– Митч, какое мне дело до колдунов?! – глаза графа сузились и слуга, и без того нескладный, вовсе скорежился под этим взглядом.
– Так Ваша Светлость сами…
– Здесь кто-нибудь хоть что-нибудь может сделать БЕЗ Моей Светлости?! Я с вами скоро дрова для костров буду лично таскать! Инквизитор за что жалованье получает?!
– Так при смерти они, инквизитор-то наш. А Ваша Светлость велели…
–Тебе велели докладывать об одной КОНКРЕТНОЙ ведьме, Мелинде, чтоб ее… Ты чувствуешь разницу между колдуном и ведьмой?!
– Дак какая ж там разница, Ваша Светлость? Все едино – бесовское отродье, – Митч набожно перекрестился.
Арго с грустью осознал, что решить все самому будет проще и быстрее, и оторвал свою сиятельнейшую задницу от кресла.

***
Вблизи замок оказался не таким совершенным, но по-любому  внушал уважение. Лаури вертел головой по сторонам: на экскурсии такого не увидишь! Толпа слуг копошилась в житейских заботах. На него глядели по-разному: кто с ненавистью и страхом, кто с любопытством, смешанным с сочувствием.
В его иллюзии обнаружилась новая заморочка: Лаури видел знакомые лица! Мимо него прошла горничная, как две капли воды похожая на Миру, а кузнец, чинящий карету, был не кто иной, как Ове Лингвалл! Правда, вышеупомянутые личности Лаури не признали, а главный сюрпрайз ждал, как оказалось, впереди. Сперва голос, гремевший негодованием где-то совсем рядом, показался ему жутко знакомым, потом он увидел его обладателя. Дурацкий или, пардон, соответствующий эпохе, темно-бордовый камзол, на физиономии – царственное величие.
– Вилле, – ахнул Лаури.
Крестьяне низко поклонились (нежными тумаками заставили поклониться и его), видать, старичок Виль тут важная персона.

Граф грозно зыркнул на колдуна, которому мигом расхотелось кричать: «Вилле, старина, это ж  я, Лаури!» Далее Их Светлость целых две минуты слушали рассказ деревенского старосты о доблести его верных подданных при поимке злостного чародея. Во время этого красочного рассказа граф, подобно великому Цезарю, нашел вдруг решение более важной проблемы, а потому поспешил разобраться с этой, мелочной. Крестьянам – вознаграждение, колдуна – на костер после полудня. Тем более что все уже и готово – инквизитор, будучи во здравии, назначил сожжение сбежавшей ведьмы как раз на сегодня.
Митч действовал на свой страх и риск, иногда граф награждал его за толковые напоминания, но чаще наказывал:

– А как же дознание, Ваша Светлость? По закону колдун должен утвердиться в вине своей.
– А что, Митч, – весело заметил Арго, – у нас бывало, что кто-то не утверждался?
– Не, никогда не бывало-с. Мастерски они дознания проводят, инквизитор-то наш. Только хворь у них неведома…
– То-то и оно! – граф был явно в духе. – А посему благоразумно должны мы тратить время, отпущенное Господом нашим для трудов праведных во славу Его! И ни к чему нам дознания, ибо и так вижу я на этой мерзкой грязной роже печать сатанинскую!
«На себя посмотри!» – мысленно огрызнулся Лаури. С другой стороны, сие пафосное чмо освобождало его от кошмарной участи испробовать мастерство  этих варваров в пытках. А до полудня еще время есть.

***
Вода была прохладной и приятной на вкус, как минералка без газа, а свежий хлеб домашней выпечки оказался просто восхитительным. Правда, это было все, что любезно предоставили Лаури в качестве обеда, который являлся по совместительству и завтраком. И на том спасибо. Узник с аппетитом похрустывал ароматной горбушкой и прикидывал план побега. Крошечное окошко с решеткой не вселяло никаких надежд. Мысль оглушить стражника оставалась пока в рабочих идеях. Однако его доблестный страж входить в камеру не спешил и на все вопли Лаури отвечал мудрым молчанием. Далее Лаури терпеливо обшарил стены своей камеры, но никаких тайных ходов или хотя бы пошатывающихся кирпичей не обнаружил. Правда, было нечто необычное, но совершенно бесполезное: на одной стене были аккуратно выбиты контуры прямоугольника в человеческий рост.
«Как дверь», – подумал Лаури.
Чувствуя себя полным идиотом, он даже попытался толкнуть эту «дверь», навалился всем телом – камень, естественно, не поддавался. Лаури присел на скамейку, если это – безумие, то он довольно плотно вжился в образ… «Дверь» манила его, слабо светилась в полумраке камеры. Лаури закрыл глаза.
«Открой ее, ее УЖЕ открывали», – четко отпечаталось у него в голове. Лаури действовал как на автопилоте. Подошел, рука коснулась холодного камня, рука излучала тепло и передавала его, все сомнения отступили, он ЗНАЛ, что откроет, только потому, что ему это НУЖНО, это вовсе не сложно… Теплый воздух тек меж его пальцев, рука двинулась вперед …сквозь камень.
Почему он слышит металлический скрежет? Лаури отбросило на середину камеры, его подхватили под руки и потащили по темному коридору. Он был слаб как ребенок, недавняя мысль продемонстрировать «этим варварам» пару приемов джиу-джитсу казалась смешной. Лаури улыбнулся.
«Твою мать! Его на костер тащат, а он лыбится!» – завопил кто-то в мозгу. Не Лаури. На какой-то момент он почувствовал себя всемогущим, ведь если бы не вошли стражники… Он восторженно думал о том, что смог открыть портал, РАНЬШЕ не умел, а теперь получилось… Это когда ж было это «раньше»?! Голова жутко заболела, словно отказываясь выдавать информацию, которая может разрушить все…

Граф произнес речь, короткую, но пламенную. По всему выходило, что действуют исключительно ради его, Лаури Юленена, блага. Ему, аццкому отродью, от чистого сердца, безвозмездно предоставляют священный огонь, дабы очистить душу его грешную.
Из говорка простого люда Лаури также узнал, что «очистительные» костры – это не какой-то там хворост, а целое искусство. Иногда особо раскаявшейся нечисти милосердно позволялось задохнуться в дыму, но это не его случай. И дрова, как оказалось, не всегда сухие: добавляют и сырые, чтоб медленно, чтоб вовсю насладиться воплями кающегося грешника, чтоб другим
неповадно было, и это – как раз для него.

«Man dies like a butterfly, life burns from the touch of the reaper…» – тупо вертелось в голове. В небе насмешливо прокаркал ворон.  Огонь вспыхнул и неспешно пополз вверх. Дела принимали совсем нехороший оборот. И было  видение в этом преддверии ада: на фоне безмятежно-голубого неба Лаури увидел Паулу с Юлиусом на руках. Они улыбались ему освещенные полуденным
солнцем…
«Как Мадонна…» – обалдело подумал Лаури.
Однако ситуация накалялась, как и воздух, который обжигал его легкие. Пламя практически лизало его дизайнерскую обувку! И
Лаури поверил в серьезность происходящего! Страх, дикий животный ужас обуял его. Он закричал, изо всех сил напрягая мышцы, пытаясь разорвать сковывающие его веревки. Что-то почти невесомое коснулось его лба, веревки ослабли, нет,
сползли! Он услышал зачарованный вздох толпы, увидел, как пламя ползет по столбу с повисшими на нем веревками…
Граф чуть дрожащей рукой прикрыл отвисшую челюсть, народ зашумел, многие крестились, провожая глазами обернувшегося
вороном колдуна.
Лаури не понимал как освободился, каким образом его тело так ловко модифицировалось в таких ускоренных темпах, но он
был вороном и летел вот, как и полагается пернатому. Мысли очумело метались в голове, толку-то – ничего проясняющего ситуацию не находилось. Графский замок остался позади, мирная равнина с перелесками и, вроде бы, полное отсутствие
людей расслабляли.
«Вот интересно, а я ПРАВИЛЬНО лечу? И откуда я знаю как махать этими крыльями?!» – от таких мыслей он камнем ринулся
вниз и таки долбанулся бы, но у самой земли повинуясь инстинкту самосохранения и еще чему-то там, взмыл в небо вполне достойно как для начинающего ворона.
«Меньше думай,  – сердито присоветовал себе. – Лети, блин.»
А ведь это было здорово! Встречный ветер и ты – хозяин неба! Это было ни с чем несравнимо, потому что просто не доводилось
переживать что-то подобное. Люди конечно могут летать, на самолетах-вертолетах, воздушных шарах… Но это не то! Разве можно сравнить такой полет с этой пьянящей стихией, когда ветер наполняет твои собственные крылья?! Лаури забыл обо всем: кто он, где, как объяснить, если это вообще объяснимо… Эйфория полета захватила его полностью, заполнив душу до краев, не оставив места ни для чего другого.

Уставший, но довольный, Лаврентий «приземлился» у ручья. Зачерпывая пригоршней студеную воду, осознал, что он снова человек, к тому ж водная гладь отразила его офигенно харизматичную, хоть и чумазую физиономию. Умывшись, Лаури подумал, что неплохо бы закрепить эти полезные превращалки для выживаемости в таком враждебном мире. Он жутко сосредоточился и попытался снова стать вороном. Он усердно пялился на свои руки, дабы не пропустить интересный момент обрастания перьями. Однако ничего такого не происходило. Лаури зажмурился, открыл глаза – ничего. Н-да, не так оно и просто. Он решил «вернуться к истокам» и разобраться, как собственно все получилось. Он жутко струхнул тогда.
«Вообще-то это нормально – бояться, когда тебя собираются сжечь заживо!» – возмущенно заоправдывался внутренний голос.
«Что ж мне теперь поджигать себя каждый раз, когда полетать захочется?! Иль как-то по-другому пугаться? –  размышлял Лаури. –  Так и заикой стать не долго…»
Светлая мысль-воспоминание сверкнула в затуманенной башке как молния в грозовой ночи: перо ворона! Вот что коснулось его лба, когда он практически прощался с жизнью, точнее боролся за нее. Вот что ему сейчас нужно! Лаури решительно огляделся в поисках каких-либо ворон, но как назло ничего вблизи даже и не каркало. С досады он пнул подвернувшийся под ногу камень и … вот оно! Нужное ему добро все это время валялось под ногами.
Легкое покалывание зарождается  в кончиках пальцев… Есть контакт! Ну же, давай, превращайся… превращайся… Господи, что это?! Правая рука, судорожно сжимавшая перо, превратилась в огромное крыло, все остальное, насколько он видел, осталось без изменений. Лаури провел по лицу левой рукой – ну, хоть клюв не вырос. Он и так теперь непонятно что. Жуткий мутант.
«О, Боже, я все сделал не так! Господи, отмотай время назад, клянусь, я не буду больше таким идиотом!» – взмолился Лаури.
«Вот это вряд ли, сын мой» – коротко и насмешливо отозвалось в мозгу.
Резкая боль пронизала правое плечо и быстро ширилась по всему телу. Лаури упал на колени, в глазах потемнело. Перья осыпались, вместе с ними уходила и боль. Но как же медленно! Лаури вытер пот, заливавший глаза, его тряс озноб, но, по ходу, все обошлось. Рука была прежней, пальцы его вполне слушались – жить можно. Странно, у его ног должен был бы образоваться целый ковер из перьев, а лежало только одно. То самое. Видать не рядовой ворон обронил это перышко. Лаврентий горько вздохнул, сердито попялился  в недоступные небеса, переместил взгляд на грешную землю и …
«Не сме-е-е-й!» – инстинкт самосохранения совершенно напрасно срывал голос, Лаури подобрал необычное перо.
«Но ведь первый раз получилось, хоть я не то, что не старался, даже ни о чем таком и не думал. Не до того было… НЕ ДУМАЛ!» Лаури вспомнил, как чуть не грохнулся оземь, когда попытался «разобрать» свой полет. Какая-то часть его мозга ЗНАЛА, что нужно делать и как, значит, просто не надо мешать…
Легкое покалывание, как слабый электрический разряд, плавной волной идет по телу, короткая вспышка на секунду-две вырубает сознание. Всего-то?! И целое небо в твоем распоряжении!  Лаури ликует. Какие-то мелкие птахи мельтешат рядом, пищат чего-то о суетных своих заботах, он же гордо рассекает воздух, чувствуя себя властелином неба. Вдохновившись этой
новообретенной легкостью, переходит к фигурам высшего пилотажа. Эх, кру-у-уть!
В поле зрения появляется дракон, большой и солидный, он не обращает на сумасшедшего ворона никакого внимания. Шальная мысля стрельнула в голову Лаури: он решил покататься! Дракон усердно колотил воздух небольшими как для такой туши крыльями. Ворон примостился на спине украшенной роговыми шипами. Скорость - не ахти какая, разве что передохнуть, а дальше самому, наперегонки с ветром.
«Фиговый ты летун, дружочек. То ли дело я!» – нескромно радовался Лаури.
Дракон словно прочитал его мысли, прямо перед наглым клювом лязгнули челюсти снабженные зубами, каждый размером с охотничий нож.
«Оу, а зубки хороши, хороши! Тут мне не тягаться» –  и беспечное пернатое поспешило смыться, то есть взмыть.

***
Смеркалось. Значит, его полеты и превращения заняли гораздо больше времени, а казалось – всего ничего. Надо бы где-то на ночлег устроиться. Предыдущую ночь он провел прямо на траве, под деревом. По ходу придется повторить опыт. Появилась навязчивая мысль, что кто-то может его нечаянно и съесть.
«А мы защитимся», – зевая, Лаури начертил круг и разместился в центре. Такая сомнительная защита ничуть не смущала, напротив он был уверен: никто и ничто не пересечет черту, если он сам не впустит. Вообще Лаури изрядно устал объяснять себе непонятную действительность и, не в силах понять, принимал, как уж есть. Так было легче.
Сумерки сгущались. В полудреме он услышал хлопанье крыльев – две птицы присели на ветку над головой Лаури.
– Мы одной крови, вы и я. И правило номер один, братья, – не гадить на спящего, – пробормотал Лаури и провалился в здоровый, крепкий сон.
Ночь принесла отдых всем тварям, уставшим за день, но были и особо одаренные, для которых истинная жизнь наступала только с приходом темноты. Лес был полон ночных звуков, запахов, событий - таинственный мир, щедро залитый лунным светом. Лаури мирно дрых в своем кривом кругу, даже светляки и ночные бабочки облетали его стороной, словно натыкаясь на невидимую преграду…
Два огонька зажглись в ночи, не светлячки, те слишком мельтешили, эти были степенней и злей – из лесного мрака вышел волк, такой огромный, что поневоле закрадывались мысли о вурдалаках. Он шел прямиком к дереву, под которым спал Лаури, следом за ним грозными тенями двигались еще трое. Вожак хищно осклабился:  жертва была аж трогательно беззащитна.  
Зверь ринулся вперед в эффектном прыжке – яркая вспышка – и чудище не менее эффектно было отброшено назад. Запахло паленой шерстью, зверь завыл от боли и злобы, повергая в ужас все живое – тут уж сомневаться не приходилось – это был именно оборотень. Лаури  нервно заворочался во сне и оказался у самого края спасительной черты. Его ботинок почти касался защитной линии, в этом месте струилось бледное сияние, вспыхивало фиолетовыми искрами, напоминая, что силовое поле не резиновое и проход вот-вот откроется.
Оборотень это знал. И ждал. Тело сгруппировалось для решающего прыжка, из приоткрытой пасти неэстетично капала слюна.  Призрачная черта отделяла его от человека, который представлял угрозу его миру, еще мгновение и …  Зверь нервно втянул ноздрями воздух, попятился назад…

Два ворона слетели с дерева, но на землю ступили два человека в черных доспехах, не отражавших свет луны. Сверкнула сталь клинков – оборотни медленно отступали, злобно скалясь. Перед ними было лишь двое противников. Двое против четырех. Оборотень, играючи, разметал бы и десяток людей. Однако против не совсем волков восстали не совсем люди. Мечи, сверкающие в руках «темных» воинов также напрягали, поскольку имели ценное свойство уничтожать оборотней раз и навсегда. А посему волки в срочном порядке приняли человеческий облик…
То было красивое сражение. Но лишь луна, немая свидетельница ярости нападавших и мужества защитников, могла б поведать о нем. Лаури так и не узнал, что в ту ночь его защищали лучшие телохранители в мире.

***
Он проснулся с первыми лучами солнца, чему-то улыбаясь. «Что-то», явно хорошее, Лаури был уверен, должно случиться, вот-вот, и всенепременно. А пока он взирал на чисто умытый мир и радовался просто так. Ночью явно шел дождь, на ветках еще дрожали капли искристой влаги, но его одежда была абсолютно сухой, как и земля, внутри его «магического» круга.
«Ай да я!» - похвалил себя Лаури.
Его желудок не испытывал восхищения умственными способностями хозяина - голодное рычание было ему ответом. Лаури даже подумал, что в будущем можно переходить на гроул, при таких-то резервах таланта. Он щедро напоил голодного монстра водой из ручья, восхищаясь местной экологией. С ужасом обнаружил в пачке всего три сигареты…
Возле ручья рос кустарник, которого еще вчера, Лаури мог бы поклясться, не было. Однако, последние 24 часа прошли так содержательно, что он решил не заморачиваться  из-за банальной растительности. Куст был щедро усеян мелкими ягодами противного желто-зеленоватого оттенка. Решив, что хуже уже не будет, Лаури бросил в рот неполную пригоршню подозрительных даров природы. Ягоды были терпкими и такими кислыми, что аж челюсть сводило, но как ни странно, он ощутил прилив энергии. Обернувшись вороном (теперь это было элементарно и просто), поднялся ввысь с простой же целью – найти чего-то поклевать.
Средь перелесков нашлась довольно приличная дорога и Лаури решил лететь вдоль нее, законно рассуждая, что все дороги ведут если не в Рим, то, по крайней мере, к человеческому жилищу, следовательно – к пище. Примерно через час лету перед ним раскинулся симпатичный городишко, удобно расположенный в междуречье.
Хотя архитектура на данный момент заботила его меньше всего, Лаури не мог не отметить, что дома отличались роскошью и изяществом, Он прикидывал, где его появление вызовет наименьшее неудовольствие и, соответственно, проблемы. Вряд ли здесь обитают фаны The Rasmus, которые набросятся на него с радушным гостеприимством. Хорошо б вообще найти пустой дом, но будет ли там еда?
Внезапно в поле зрения оказалось нечто, заставившее его забыть о голоде. На дверях одного из домов висел щит: на серо-металлическом фоне красовалась черная «роза», словно сошедшая с обложки “Black Roses”! На мгновенье Лаури аж перестал махать крыльями от столь наглого плагиата, но быстро пришел в себя. Проблемы выбора больше не существовало, ворон влетел в (гостеприимно ль?) открытое окно.
Лаури жутко везло: он обнаружил кухню и еду, притом, что никто не обнаружил его. В доме вообще было тихо, его смачное чавканье чуть ли не эхом отлетало от стен огромной комнаты, поскольку жевал  Лаврентий энергично, с опаской косясь на дверь. Однако судьба, морившая его голодом весь предыдущий день, на этот раз оказалась щедрой – никто не прервал его трапезу.
«А ведь как мало надо человеку для счастья!»  – философствовал довольный Лаврентий, уплетая на десерт яблочный пирог с корицей.
Утолив голод, Лаури решил утолить и любопытство и, прихватив кусок пирога, двинулся исследовать чужую территорию. Дом и вправду был пустым, словно по его заказу. Только в библиотеке седовласый харизматичный старец корпел над желтым пергаментом, да во дворе лениво прогуливался рослый тип, подозрительно косясь на ворота. Все тихо, мирно, прилично.
В странноватой зале, что являла по форме правильный эллипс, на потолке средь всякой бестолковой лепнины красовалась, опять же, фирменная Расмусовская розочка. Причем явно не в тему – остроконечная геометрическая фигура среди
умопомрачительных загогулин, от которых рябило в глазах. Лаури моргнул и, на секунду, под дурацким узором образовалась …карта.
Сердце забилось гулко и часто, он понял ЧТО нашел. Только и его «нашли»… Лаури резко обернулся – никого. Но ощущение, что тебя практически сверлят взглядом не проходило. И, Господи Иисусе, неудивительно! С портрета на стене на него сердито взирал Ээро. Весь из себя – темная мантия поверх белой! рубашки, на груди массивная черная
цепь с  черной же «розой»… А лицо! Художник, написавший портрет, был более чем гениален! Лаури казалось, его друг сейчас
вообще выйдет из рамы и, судя по выражению лица, прочитает лекцию на тему: «Ты не Алиса, так не  лезь, блин, в Зазеркалье!»
Офигеть, у него даже губы шевелились! «Беги, идиот!» - смог разобрать Лаури.
Он резко шагнул к портрету, чтоб получше рассмотреть диво дивное и благодаря этому отделался ожогом на правой щеке да подпаленной шевелюрой. Все потому, что мужик, который сам собой нарисовался в готическом пейзаже справа, подло запустил в него фаерболом. Второго «приветствия» Лаури ждать не стал и покинул дом с прытью достойной олимпийского чемпиона. Поразительно, но в его голове, по счастливой случайности, оставшейся на плечах, воцарилась ясность. Лаури просто вспомнил и этот мир, и свою «роль» в нем.

***
Арго спешно покинул место несостоявшейся казни и заперся у себя в кабинете. Заботливые слуги могли вовсю тревожиться о здоровье хозяина. Ведь мерзостный колдун нагло избежал правосудия, а у Их Светлости тонкая нервная организация, как не раз отмечал Их ученый лекарь, выписанный из самой столицы. И как Они эту несправедливость переживут?! Небось, опять, сокрушаясь, истребят прицельной стрельбой часть родового хрусталя, а то и вовсе ползамка разнесут-с. А Их Светлость явно не в себе: по дороге никого не пнули и даже не обругали. Неслись, никого не замечая, и шептали молитвы. Слов, правда, не слышал никто, но что ж еще шептать такому достойному христианину при таких мерзких обстоятельствах?
Граф, меж тем, растеряв весь пафос, лихорадочно выводил в тетради странные письмена, бормоча не менее странные фразы о Венере, Сириусе, Луне в седьмом доме и 666-и способах непонятной ереси.
- Смертельная опасность… хреново… ну и хрен с ней… - бубнил Арго себе под нос. - Смертельная опасность – это еще не смерть… и встреча… встреча! – он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и заулыбался нежно-мечтательно, предвкушая.
Запертая дверь бесшумно открылась и в кабинет вошел человек. Среднего роста, темноволосый, правильные, но несколько заостренные черты его лица напоминали хищную птицу. Очень довольную хищную птицу, с сияющими торжеством глазами. И Арго почувствовал себя болезненно слабым и беззащитным. Его способности начали возвращаться к нему еще на площади, но силы было слишком мало и он только что истратил ее, пытаясь заглянуть в свое будущее. Если он даже не почувствовал
приближение такого сильного мага как Грегор, как ему противостоять? Где найти источник? Грегор легко блокировал его попытки, запер его в этой комнате, как в гробу. Подходящее сравнение…
– Гостеприимным хозяином тебя не назовешь, –  ухмыльнулся Грегор и удобно развалился в кресле. – Страх, верно? Липкий мерзкий страх. Ты вязнешь в нем, как в паутине, он парализует, лишает дара речи. И ты тупо смотришь на паука, который приближается, чтобы выпить тебя. Это понятно. Чему я удивляюсь, так это легкости, с которой ты вляпался в это дерьмо. Великий волшебник Вил! Чего ради? Что могло заставить тебя лишиться ВСЕЙ магической силы?! Добровольно! Неужели ты надеялся проделать такой фокус незаметно? Втайне от своих врагов? – в голосе Грегора была искренняя обида, за то, что его, как врага, так недооценили. – А каков приз? Любопытно, знаешь ли. Что такого ценного я приобрету вместе с твоей силой и твоей жизнью? Если цель не достигнута, не переживай, я все сделаю за тебя, в лучшем виде. То, что ты не убил меня тогда, это не твоя природная тупость, как я раньше думал, это – веление судьбы, – маг резко поднялся. – Потому, что это я – твой убийца и преемник! Такие как ты только оскверняют великую силу. Ты мог играть королями и министрами в шахматы! Переделывать мир по своему вкусу! И чего ты добился? Ты жил как обычный человек! Ничтожество!

Во время своей зажигательной речи Грегор начал отсвечивать красноватым сиянием, а глаза и вовсе горели как адово пламя, демонстрируя готовность совершить то, ради чего он и проделал такой долгий путь. В это время его молчаливый, парализованный страхом противник вскинул руку, ярко-синяя сияющая лента вырвалась из его ладони, опоясала шею Грегора и отделила голову от тела.
Арго достал из секретера книгу, положил в уже собранную дорожную сумку и, по кратчайшей прямой, переступив через труп поверженного врага, вышел из кабинета. Затея, на которую он решился из чистого отчаянья, дала положительный результат. Жизнь снова обрела ценность, он не хотел тратить ни минуты.

Для прояснения темы следует вернуться к моменту, когда у нашего героя было другое имя и дислокация. Собственно, имен у него было как у дворняги блох. Из чувства сострадания к читателю, мы не станем называть все. Ибо пытаясь разобраться во всех его именах и титулах, один незадачливый черт сломал ногу в двух местах. Так вот, герой наш носил имя Вилбур-Теодор Дагонорт. Для друзей – Вил, для любовниц – Тео. Бог весть почему, у всех свои извращения. Очевидцы оставили о господине Дагонорте разные отзывы: добрый христианин, редкостный мерзавец, великий маг… А еще он всерьез игрался в игру по имени любовь.
Теперь понятно, что покойный Грегор был трижды прав, обозвав нашего героя ничтожеством. Любовь, нечто эфемерное, сопливое и розоватое, хороша только для кисейных барышень. Да и те, повзрослев, выбрасывают вышеупомянутую дурь на помойку и учат своих дочерей не забивать голову хрен знает чем, а искать мужа богатого. Дескать, не будь такой дурой как я: ухаживал за мной такой-то, вышла б за него – сияла б шелками-брильянтами, а я за папеньку твоего по любови выскочила…
Умные люди сильно сомневаются в существовании возвышенного чувства и советуют дурачкам не усложнять себе жизнь, которая и так – борьба за выживание.  Все мужики/бабы одинаковы, «используй то, что под рукою и не ищи себе другое», чай не вечно живем. Мудрые люди вообще знают, что никто никого не любит, но есть секс, где все эти «любимые» легко заменимые.
Ведь жизнь – банкет, пока столы накрыты, нужно пробовать все, на что хватает денег и здоровья.

Но есть среди нас, нормальных, мутанты, которые реально любят одного человека. Тупо всю жизнь. Которые, как сверхнавороченные  датчики чувствуют друг друга на расстоянии, каким-то непостижимым образом притягиваются, потому, что они могут существовать только в таком режиме. Они так запрограммированы, что однажды встретившись, не расстанутся, как все нормальные люди. Даже если судьба разметает по разным континентам, не будут, погоревав, строить новые отношения, а будут искать друг друга. Будут искать друг друга в этой и во всех оставшихся жизнях.
И не спешите говорить «ой, бред!» ибо правда. Просто редкая правда. Мы ведь не будем отрицать возможность космических полетов только потому, что ни мы, ни наши родственники, ни друзья-соседи в космос не летали. Кто-то летает.
433 года назад судьба преподнесла Вилу Дагонорту такой дар. Или проклятие. Тут уж как посмотреть. Он встретил свою Аннабель и, как положено, они больше не разлучались. Проходя через смерть и новое рождение, они все равно находили друг друга. Понятное дело, что память о прошлых жизнях всем входящим в новую жизнь стирается и ни для кого не существует привилегий. Но кое-что остается: то, что определяет суть человека и то, что на дне сердца. Каким бы качественным не был ваш стиральный порошок, есть пятна, которые удаляются только вместе с тканью. Душа ж, как нетленный матерьяльчик, сохраняет то, что ее потрясло практически  навечно. И необязательно великую любовь, великая ненависть и непонятные с точки зрения нынешней жизни фобии, также достаются нам из дремучего прошлого.

Но вернемся к нашим бара.. влюбленным. Прожив вместе несколько жизней, они практически срослись душами и ожидали, что лафа в виде вечной любови светит им вечно. Увы и ах! В одно прекр.. поганое  мгновенье сказочное притяжение исчезло. Наш герой маялся с диагнозом «ничто меня не радует», пытаясь заполнить осиротевшую душу всевозможными радостями, благо материальное положение позволяло. Он заработал репутацию прожигателя жизни, но тоска жгла его сердце в самом разгаре веселья. И самые сладкие ласки несли горькое послевкусие. Дагонорт не мог понять, чего ему собственно надо, пока, перепробовав и забраковав все составляющие классического человеческого счастья, он не обратился к магии.

Из кутилы он превратился в отшельника. Впервые в своей несчастной счастливой жизни Дагонорт почувствовал, что в его венах течет кровь, а не вода. Он впитывал тайные знания со страстью и азартом, каких не познал ни в объятьях пламенных любовниц, ни за игорным столом. Открывая новые свойства вре




Фотография
МарХа
11 Aug 2016 17:09

Чем-то  напоминает  сказку  "Вовка  в  Тридевятом  Царстве"... =)))


Trackbacks для записи [ Trackback URL ]

Для данной записи нет trackbacks.

Май 2019

В П В С Ч П С
   1234
567891011
12131415161718
1920212223 24 25
262728293031 

Последние комментарии