- Алло.
- Кристи, привет. Я так рада слышать твой голос. Я соскучилась.
- Эстер… Ты же не разговаривала со мной. Последний раз ты сказала, что не хочешь больше меня слышать.
- Прости, сестричка. Я была не права. Наорала на тебя, наговорила кучу ерунды. Я, правда, сожалею.
- Забудь. Я тоже очень соскучилась.
- Я в Хельсинки. Жду тебя дома уже 3 часа, ты где?
- Я с человеком, который спас меня, и не только от смерти.
- Расскажешь мне, я должна знать все, что пропустила из твоей жизни.
- Я буду через час, жди, сестренка…
- Кто звонил? – зевая, спросил Вилле.
- Моя сестра. Приехала из Швеции. Она у меня дома в Хельсинки, я поеду к ней.
- А кто сказал, что я собираюсь тебя отпускать?
- Чего так вдруг?
- А вдруг ты опять…в пруд…
- Вилле, я тебя убью,- накинулась на него Криста. Вилле схватил ее и повалил на постель.
- Я пошутил. Прости, - он нежно поцеловал девушку в губы, - Кстати, я тоже собираюсь в Хельсинки.
- Может, сразу поедем вместе?
- Не могу, надо еще кое-что закончить. Я завтра приеду.
- Вилле, знаешь….мм..я так рада, что ты спас меня тогда,- девушка взъерошила остриженные кудри любимого, - Я знаю, точно знаю, что хочу
жить ради тебя… Жизнь прекрасна, ведь ты со мной.
- Я всегда буду с тобой, не сомневайся.
Приехав в Хельсинки и отпустив водителя такси, Криста зашла в магазин, расположенный рядом с ее домом. Взяв пачку печенья и пакет кофе,
она вышла на тротуар, собираюсь перейти на другую сторону. Кто-то махал ей с той стороны дороги. Эстер. Криста помахала ей в ответ. Зеленый свет.
С нетерпением перебегая дорогу к сестре, девушка не заметила черную громаду грузовика, ехавшего прямо на нее. Водитель проехал на зеленый,
не сумел затормозить, и многотонная махина, гремя железной обшивкой, наехала на девушку. Скрежет колес, визг женщины, смешанные вопли… вязкая, противная мгла, обволакивающая ее …
Лежа в луже теплой крови, сквозь крики многочисленных прохожих и вой сирены Криста чувствовала как невыносимая боль подкрадывается к ней, постепенно охватывая целиком и разламывая пополам ее тело. На мгновение ей показалось, что чьи-то теплые руки дотронулись до нее, пытаясь приподнять, и Криста открыла глаза, хотя ей это удалось с огромным трудом.
- Тише, тише, девочка, лежи, тебе нельзя шевелиться.
- Эстер…- чуть слышно сказала Криста, с трудом шевеля окровавленными губами.
- Бедная моя сестренка… Все будет хорошо, потерпи, сейчас тебя отвезут в больницу, - голос Эстер срывался.
Эстер оттеснили в сторону врачу. Они суетились вокруг Кристы, привязали ее ремнями к носилкам, подключили капельницу, затем водрузили
носилки в машину скорой помощи. Мигая синими огоньками и оглушительно воя, неотложка помчалась к центру города.
Эстер сидела, прислонившись к холодной стенке в коридоре больницы. Глаза резал яркий цвет, нисходящий с потолка, голова раскалывалась.
Прошло сорок минут как Кристу привезли в больницу. Состояние было тяжелое. Теперь ею занимались врачи, а Эстер приходилось только ждать.
Она не находила себе места, мерила и мерила коридор шагами, подходила к окну, но не постояв и минуты отходила. Бнезапно открылась дверь палаты
для тяжелобольных. Вышел врач. Эстер кинулась к нему.
- Как она, доктор?
По выражению его лица Эстер поняла, что дело безнадежно.
- Мне очень жаль…но мы не сможем спасти вашу сестру. У нее внутреннее кровотечение и многочисленные переломы. Задеты почти все жизненно-важные органы. Ее не спасет даже операция. Ей осталось около получаса, не более…Мне очень жаль…
Эстер окаменела. Внутри все сжалось в комок, ноги перестали ее слушаться. Она сползла по стене и упала бы на пол, если бы врач не подхватил ее.
- Ну, ну, успокойтесь же, девушка. Теперь вам надо быть сильной.
Он усадил ее, а медсестра принесла валокордин. Через несколько минут Эстер немного пришла в себя.
- Я могу увидеть ее?
- Пока вам не станет лучше я не смогу вас пропустить, - ответил врач.
- Мне уже лучше, доктор, пожалуйста. Моей сестре жить осталось совсем ничего… Вы же сами понимаете…
- Идите за мной…
В белоснежной палате, уставленной какими-то жуткими на вид приборами, лежала Криста. Тишину нарушал лишь мерный писк аппарата,
поддерживающего последние капли ее жизни. К девушке было подключено три капельницы, она вся была перевязана. Ее красивое лицо было мертвенно-бледным, а под глазами образовались черный провалы. Криста была в сознании. Увидев входящую Эстер она пошевелила рукой.
- Криста, милая моя,- прошептала Эстер, кидаясь к сестре.
- Эстер, я так хочу жить… почему это случилось?
- Глупенькая моя… Ты скоро поправишься, обязательно поправишься, - Эстер еле сдерживала слезы.
- Я обещала Вилле, что буду жить… я не выполнила обещания… мне надо…сказать… ему…что я люблю его.
- Молчи, молчи, ты не умрешь, все будет хорошо, тебя спасут…Ты сто раз сможешь сказать своему Вилле, как сильно ты его любишь. Ты будешь жить.
Ты обещала рассказать мне о нем, помнишь? Нам еще о стольком нужно поговорить и столько сказать друг другу.
- Вилле… - Кристы уже не слышала ее.
Внезапно туманные сквозь слезы очертания палаты стали исчезать. Мир девушки начала поглощать густая тьма. Затем показался свет… не яркий,
а теплый и нежный, он обволакивал Кристу, притягивал к себе, нежно касаясь ее щек, стирая последние в ее жизни слезы…
Вилле стоял перед домом, в котором жила Криста. Он смотрел на окна, пытаясь определить ее квартирку. Набрал ее номер. В тишине слышались
длинные гудки. Он ждал довольно долго. Ничего. Вилле с раздражением нажал кнопку сброса.
- Черт, ну где же ты?
Прошло два дня, как Вилле вернулся в Хельсинки, но Кристу он найти никак не мог. Она не подходила к телефону и не отвечала на сообщения.
Вилле не находил себе места от беспокойства. В сердце поселилась тревога: Вилле чувствовал, что с его девушкой случилось нечто ужасное.
Вилле вошел в подъезд. Поднялся вверх по полустертым ступеням. Он остановился, не зная, в какую сторону идти. Наверху раздался звук закрываемой двери. Чьи-то шаги. Вилле поднялся еще немного и увидел спускающуюся девушку. Она была во всем черном, лицо было бледно и заплакано. Она посмотрела на Вилле.
- Извините, я ищу одного человека. Криста, она живет в этом доме. Я ищу ее два дня, она не отвечает на мои звонки.
- Вы Вилле Вало? Криста говорила мне о вас, а я не верила. Я ей не поверила…
- Что с ней?
- А она простила меня тогда… она всегда меня прощала…
- Ради Бога, скажите, что с ней!
- Я ее сестра. Криста умерла два дня назад. Попала под машину. Ее не смогли спасти, - девушка заплакала.
Вилле показалось, что в его сердце образовались глубокие трещины, и оно рассыпается на осколки. И каждый осколок пульсировал невыносимой болью. Душа рвалась наружу в страшной агонии. Вилле схватился за грудь, закашлялся, стал задыхаться, его лицо посерело. Ослабевшие руки искали ингалятор. Эстер бросилась к нему. Сквозь туман боли Вилле чувствовал, как она прислоняет его к стене, поддерживая за плечи, как вызывает скорую.
Железная рука схватила его за горло. Затем вырвала сердце и выжала из него всю кровь. Он потерял сознание.
Накрапывал дождь. Холодные капли прорезали воздух и оставляли мокрые следы на пыльных поверхностях могил. Деревья с тихим вздохом теряли послед¬ние листья. К еле слышному шелесту присоединился звук шагов и скрип кладбищенской калитки. Прошелестели мокрые листья, из-за деревьев показался высокий, невероятно красивый мужчина с глазами цвета морской зелени. Он был в длинном черном плаще, в руках он держал три красные розы. Он направился к свежей могилке, распложенной неподалеку от входа. Подойдя, Вилле опустился на колени. Положил розы на свежую землю. Его руки с тонкими пальцами гладили выгрированное на сером камне имя “Кристина Салмонен. 1985-2011”. Она могла бы носить его имя. Теперь ее больше нет. Она истлеет в этой могиле, где оказались похо¬роненными все его мечты. Сколько еще любимых им людей будут уходить навсегда?
Неужели это такой рок? Неужели он навсегда обречен на одиночество? Из его глаз лились слезы. Как давно Вилле не плакал. Ему было наплевать на, что слезы - признак слабости. Наконец можно дать волю чувствам. Он склонился к камню. Ему хотелось кричать, но он боялся разорвать криком свои легкие. Сердца в груди уже не было. Оно было истоптано злой насмешницей судьбой. Ничего, он знает, как выпустить боль. Сегодня у него концерт. Он будет петь, будет кричать, он выпустить эту непереносимую боль, которой нет конца. А затем он уйдет навсегда. Судьба никогда не будет больше играть с ним в жестокие игры.
Концертный зал… Огромная публика. Он поет. Фанаты смотрят на него сияющими от восторга глазами. Поют вместе с ним. Громко аплодируют, выкрикивают его имя. Плачут вместе с ним, когда видят блестящие дорожки слез на его щеках во время исполнения песни Sacrament. Он всех поставил на колени в этот день.
Но все это уже неважно… Неважно, что будет с миром, если он уйдет. Неважно, что он научил ее как прекрасна жизнь, а сам отступает. Слез и боли было в его жизни слишком много.
Вилле идет в свою гримерную. Садится. Смотрит на себя в зеркало. Зеленые глаза, точная копия ее глаз. Медленно берет бритву. Пробует острие. Мгновенная смерть. С наслаждением и без сомнения проводит по венам. Кровь течет рекой, окрашивает его одежду, льется на пол, унося с собой его жизнь. И когда навсегда погас зеленый свет его чудесных глаз, на надгробном камне маленькой могилки у входа на кладбище проступила светящаяся надпись “Sacrament is you”…