Глава
9.
Целый день был посвящен уборке комнат
для гостей, а к вечеру – ужину. Фергус не позволил кухарке сервировать стол в холле
для приема гостей, где кроме стола и стульев вокруг него больше никакой мебели
не было. Свечи горели в трех массивных канделябрах только на столе. В огромном
темном холле, где звучало страшное эхо, под столом был устлан мраморный пол с рисунком
в виде пентаграммы. Этот знак символизировал особо высшую степень достоинства
рода Колленов. И шабаш в этом замке проводился не в первый год, а каждые
пятнадцать лет. Почти под потолком вдоль всего холла располагался второй ярус,
откуда раньше могли наблюдать за проведением шабаша и обсуждения проблем
неопытные ведьмы-ученицы. Но те времена прошли. Осталось всего лишь двенадцать
ведьм, которые проводили шабаши на своих землях.
О прибытии гостей Эльвида узнала от
слуги. Он подгонял ее отправлять на кухонном подъемнике вверх на второй этаж,
где располагался холл, блюда и вина. Под ногами вертелась кошка, что немного
раздражало Эльвиду.
- Урмила, чем бездельничать, поискала
бы для меня тайный ход в холл, где собрались ведьмы. Увидеть бы их хоть глазком
и послушать о чем они будут говорить. Иди, да поскорее возвращайся!
Кошка мяукнула ей в ответ и побежала
прочь из кухни. Эльвиду трясло то ли от страха, то ли от любопытства. Какое-то
странное чувство настигло ее, и это было связанно не только с появлением
гостей.
Огромная честь выпала Фергусу
обслуживать двенадцать ведьм Ордена Черной Метлы. С одним выражением лица
преданной верности слуга разливал в серебряные бокалы вино, после чего
спрятался в тени, чтобы не мешать процессу и в то же время быть рядом для
подачи блюд.
Во главе стола сидела самая старшая
ведьма Ордена Канка. Малая сидела по
левую руку от нее, как хозяйка, принимающая в этом году шабаш. Все гости были
разодеты в роскошные наряды, украшения, как любили делать все женщины без исключения.
Канка подняла бокал в воздух, держа его
крепко в костлявой руке, на пальцах которой красовались перстни.
- К?рна п?ту ?нги! – воскликнула она. –
Да здравствует Орден! Приветствуем всех в Туатале!
- К?рна п?ту ?нги! – вторили все
одиннадцать ведьм.
Старшая позволила говорить хозяйке
замка. Малая окинула всех гостей величественным взглядом и начала с приятной лести:
- Я рада вновь увидеть вас вместе. Вы
как всегда прекрасны и непредсказуемы. Коллены приветствуют вас в своем родовом
замке Туатал. Будьте как дома, дорогие мои!
Рудрайг стоял на втором ярусе холла и
сверху наблюдал за всем происходящим. Никто не мог видеть его в самом темном месте яруса. Он все
слышал и ожидал важного момента беседы, но до этого еще было далеко. Ведьмы не
прекращали восхвалять друг друга, хвастаться
своими поступками, обсуждать события городов и сел, в которых они
проживали. Их бесконечные истории утомляли Рудрайга, но он терпеливо стоял в
потаенном месте, чтобы увидеть еще одно зрелище в самом конце сбора Ордена.
Блюда сменялись одно за другим. Слуга
старался обслуживать сразу, чтобы не слышать упреков от гостей и хозяйки.
Младшая из ведьм Субела с забавным курносым носиком, черными волосами и синими,
как небо, глазами первой попробовала блюдо из зайчатины.
- Что это? Так вкусно!
- Великолепно! – подтвердила
рыжеволосая Шониту. Малая гордо взглянула на старшую ведьму и ответила:
- Это моя новая кухарка постаралась.
- О Фергусе мы бы так хорошо не
подумали, - пошутила одноглазая Фафне. Ведьмы рассмеялись, а вот слуга обиженно
стал ворчать и сопеть, прячась от их глаз.
«Бедный Фергус!» - улыбнулся Рудрайг,
наблюдая, как слуга нервничает.
- Это мой сын нашел кухарку, - вдруг
добавила Малая.
- Рудрайг? – вдруг встрепенулась Субела.
– Где он сейчас?
- В замке. Отдыхает у себя.
«Вот и вспомнили обо мне, » - говорил
себе сын ведьмы, внимательнее прислушавшись к их разговору.
- Он все так же плох? – спросила Канка.
- Следует вашим рецептам и держится, -
говорила Малая.
- И сколько девушек он успел заманить
за это время? – спросила Субела. Джара, сидевшая рядом с ней, пнула ее ногой
под столом. Этот вопрос не понравился, как и самой хозяйке, так и старшей
ведьме. Малая язвительно переспросила:
- А ты знаешь лучший способ снять
проклятье с моего сына?
«Проклятье!» - воскликнула мысленно
Эльвида, услышав эту часть беседы, когда Урмила привела ее через тайный ход
башни прямо в холл на верхний ярус.
Субела поджала пухлые губки и опустила
виновато глаза.
Седовласая, не менее старая, чем Канка,
Вальмика решила снять напряженность за столом:
- Я слышала от одной крестьянки, что
Будэка видели в Кинон-Аэде к югу от Дидлита.
- Будэк! – сорвалось с уст Эльвиды, и
она испугалась, что кто-то услышал ее. Но ведьмы продолжали говорить. Ее сердце
бешено застучало, услышав имя Будэка. Они знали о нем, но что? И в чем он был
замешан? Эльвида с болью в сердце и в жутком волнении продолжила их слушать.
Зато ее неудержимый тихий крик и ее
саму заметил Рудрайг. Она находилась в нескольких шагах от него и не видела,
как он начал незаметно и бесшумно двигаться к ней.
- Но это было давно, - продолжала
Вальмика. – Будэка и след простыл.
- Его видели и в Ригру-Гревелле,-
сказала Гопали. – Но он был не один.
- Не один? – удивилась Малая.
Рудрайг остановился, прислушавшись.
- Да, - продолжала Гопали. – С ним была
девушка, совсем молоденькая.
- Но Будэк всегда был один! –
возмущалась Малая. – Может это была просто бродяжка?
- Не знаю, - отвечала морщинистая
Гопали, клацая зубами.
- Где же он этот проклятый Будэк? –
воскликнула Малая. – Я заставлю его … Я найду и заставлю его снять проклятье с
Рудрайга. Сестры! - обратилась она ко всем ведьмам. – Я прошу вас, помогите
мне. Я – мать, и я не хочу видеть, как мой сын страдает и чахнет день ото дня у
меня на глазах. Неужели чары Будэка настолько сильны, что никто не может спасти
сына?
Эльвида прикрыла рот рукой, чтобы не
возразить так громко. Никто не смел говорить плохо о великом учителе, знахаре и
… Она увидела движущуюся фигуру в темноте и попятилась обратно к потайной двери.
Рудрайг не увидел девушки и поспешил
найти эту дверь, в которую она вышла. Обнаружив ее, он спустился по ступенькам
крутой лестницы, слыша торопящиеся шаги. Он знал куда ведет эта лестница и
прибавил шаг, чтобы успеть догнать кухарку. Но, выбежав в темный коридор, он остановился.
Его острый слух не подвел. Кто-то притаился рядом. Он всего лишь протянул руку
и нащупал теплое и мягкое. Эльвида бросилась бежать, но была быстро поймана и
зажата к стене. Она не видела лица Рудрайга, а только слыша его горячее
дыхание, сердцебиение и чувствовала дрожащее тело, прижавшееся к ней.
- Ты знаешь, что бывает с теми, кто не
законно присутствует на шабаше Ордена? – прошептал грозно Рудрайг прямо у ее
уха.
Она не отвечала, затаив дыхание. Судорожное вздрагивание тела выдавало ее
страх.
- Ты боишься ведьм Ордена? – спросил
Рудрайг, крепче прижав к себе одной рукой. Эльвида уперлась руками в его грудь
и попыталась отцепиться:
- Я боюсь тебя. Ты проклят!
Рудрайг расслабил руку и отпустил ее:
- Значит, ты все слышала? Великолепно!
Да, я проклят и …
- Не прикасайся ко мне больше! –
обрезала его Эльвида и убежала от него. Громкий и отчаянный смех разнесся по
коридору. Рудрайг прикрыл лицо ладонями и дал волю чувствам, захныкав, как
ребенок, но через мгновенье его лицо
онемело от гнева.
- Проклят! – повторил он. – Это моя
жизнь – проклятье. Я живу с ним!
Вернулся он в холл, чтобы увидеть
ритуальное действие шабаша.
Вновь оказавшись в холле, Рудрайг попал
на самое начало завершающего заклинания, которое произносила Канка. Ведьмы
стояли по углам пентакля, изображенному на полу. Из центра знака выбился яркий
неоновый свет и принял форму столба, устремившись в потолок. Ведьмы Ордена
вознесли руки вверх и по очереди произнесли свои имена. От магического столба
света каждая из них получила свою порцию новых навыков и знаний для развития. И
вновь заклинание Канки, и свет исчез. Малая предложила отдохнуть Канке и
отправилась с ней в одну из лучших
спален замка. Все, кроме одной ведьмы, ушли за ними из холла. Субела подняла
голову к верхнему ярусу, где, как казалось, был незаметен Рудрайг, и
поклонилась. Она видела и знала, что он присутствует на шабаше. Он шагнул назад
в темноту. Субела поспешила найти его.
Рудрайг и не полагал, что Эльвиду
напугает его проклятье, ведь она не испугалась даже его мысленных вторжений, и
Фергуса, и матери, по крайней мере, он так думал. Его взбесил ее презрительный
отказ от прикосновений, а он уже готов был со страстью целовать и предать
ласкам ее тело именно в эти мгновения. Но она так глупо и жестоко отвергла его.