Ему словно чего-то не хватало. Опять. Казалось бы, он получил всё, что хотел, всё, о чем бредил долгими одинокими вечерами, – Анита ответила на его любовь и стала едва ли не лучше той, какой он рисовал её в своих мечтах, - счастливой, ласковой, отдающей . Только он почему-то всё чаще вспоминал ту, прежнюю Аниту – изломанную, печальную и отрешенную... А иногда ему вообще приходила в голову убийственная по своей сути догадка, - что в той , полубезумной, Аните для него было больше смысла и жизни, чем в сияющих глазах её теперешней ... Он ненавидел себя за подобные мысли. Он называл себя последним идиотом, не знающим, чего он хочет, он проклинал эту свою вечную неудовлетворенность, мешающую ему почувствовать себя полностью счастливым.
Бессонными ночами, стоя возле окна, Викко вглядывался в темноту, - ставшую ему за последнее время почти другом, - и курил, курил... Он тщетно пытался найти ответы на свои вопросы, - или на один, главный, вопрос, - но так и не находил.
Он впитывал в свое высушенное сердце новую Аниту и при этом отчаянно скучал по ней прежней...
В ту ночь, - очередную спокойную ночь, - уснуть никак не удавалось. Погипнотизировав пару часов желтый диск луны, Викко понял, что надежда на сон благополучно не оправдалась. Бесполезно было даже пытаться, когда каждая клеточка тела сигналила о бодрствовании. Викко убрал руку со спящей Аниты и сел на кровати.
Анита пошевелилась и, почувствовав его отсутствие, обернулась.
- Викко, ты куда?
- Не спится. Не хочу тебе мешать... Пройдусь немного, сигарет куплю.
- Не оставляй меня надолго, ладно?..
- Почему? – Не оборачиваясь, Викко мгновенно напрягся так сильно, что у него заныли мышцы. Ему вдруг показалось на секунду, что Анита сейчас, как раньше, тихо скажет: « Потому что сегодня полнолуние, а ты знаешь, что происходит со мной тогда...» Викко поразился, насколько отчаянно он хочет , чтобы она так сказала.
Но Анита сонно улыбнулась ему и произнесла:
- Потому что мне будет очень не хватать тебя, дорогой...
Викко задохнулся от охватившего его острого разочарования. Оно было таким сильным, что казалось балансирующим на грани с омерзением. Его пробивали пульсирующие волны ненависти к её словам... И ужаса оттого, что он чувствует подобное. Господи боже, да ведь это же Анита, что со мной такое?! Но он ничего не мог поделать.
Викко сорвался с кровати и скрылся в ванной. Закрыв дверь на щеколду, он облокотился на раковину и посмотрел на себя в зеркало. Глаза были мутными и злыми. Ненавидящими. Он испугался сам себя. Крутанул кран и, набрав в ладони ледяной воды, погрузил в них пылающее лицо. Ну, сколько можно?! Когда же я, наконец, успокоюсь?.. Он окунал лицо в воду вновь и вновь, чувствуя как замерзают губы, но, однако нестерпимо жгутся глаза, словно кислотой плавясь под веками...
Викко остановился только тогда, когда почувствовал, как по груди и спине побежали мурашки от холода. Тогда только снова посмотрел на себя в зеркало. Стало лучше, правда кожа вокруг глаз припухла и покраснела. Слишком много холодных компрессов , подумал Викко и зарылся в махровое полотенце.
Он доковылял до кухни, чувствуя себя разбитым и безумно уставшим. Присев на подоконник, он схватил пачку сигарет, но она оказалась пустой. Викко чертыхнулся и запустил коробкой в стену.
Он не мог понять, что с ним происходит. И вместе с тем всё было так невыносимо ясно. Просто за долгое время он слишком сильно привык к Аните, которая его не любила, так что теперь терялся перед этой любящей Анитой, и это было отвратительно... Словно он не в силах был ответить на её чувство. А ведь раньше он любил её за двоих...
Взгляд упал на брошенную им и теперь сиротливо валяющуюся на полу пачку.
Н-да... И всё-таки придется идти за сигаретами... Однако перспектива пройтись по улице и немного проветрить мозги неожиданно показалась ему заманчивой.
Викко натянул свитер, накинул на плечи пальто и вышел в ночь.
Он долго бродил по освещенным фонарями тротуарам, погруженный в свои мрачные мысли. Он думал о том, с каким бы удовольствием он ушел сейчас, куда глаза глядят, только бы не возвращаться домой... Он думал о том, как часто он покидает свой дом, постоянно от чего-то убегая. Раньше он сбегал от нелюбви Аниты, теперь же, похоже, он бежит от её любви...
Дело – дрянь, подумал он, и стало больно. Привычно больно.
Похоже, это с ним что-то не то...
Покупая сигареты, Викко отчетливо представил себе, что вот теперь ему придется вернуться и лечь рядом с податливым телом Аниты, и опять лежать всю ночь без сна, прислушиваясь к её невыносимо спокойному дыханию, а утром смотреть в её сияющие глаза и не знать, КАК на неё реагировать... И чтобы не обидеть её, снова притворяться...
- Черт возьми, - пробормотал он в отчаянии, зная, что не вернуться он тоже не может. – Уж лучше бы всё оставалось так, как было...
С некоторого времени он начал испытывать чувство легкой неприязни к тому зимнему вечеру, когда Анита внезапно призналась ему в любви.
Взгляд сверху.
- Что он только что сказал?..
- Что лучше бы всё оставалось по-прежнему...
- Вот видишь. Я же тебе говорил, что он не оценит...
- Может, мы неправильно его поняли?..
- А как тут можно понять по-другому?.. Мне кажется, всё предельно ясно.
- М-да... И что теперь делать?
- Перестань вмешиваться. Пусть этот идиот возвращается домой и получает назад свою реальность. А когда и она его разочарует, не вздумай снова его жалеть...
- А как же насчет меня... Он ведь может вспомнить...
- Не мне тебя учить, как нужно поступать в таких случаях...
- Да уж... Что правда, то правда...
6. Настоящее.
...Стало вдруг так тихо... Ты слышишь?..
...Да, я слышу тебя...
...Нет, не меня – тишину слышишь?..
...Возможно... Да... Темно и тихо... Похоже на дурной сон...
...Да нет же, это так прекрасно... И странно... Как будто мы одни во всей Вселенной...
...Ты бы этого хотела?..
...Чего?..
...Чтобы мы остались одни?.. В этой тишине...
...Мы и так всегда одни, Викко... Ты один и я одна... Посреди пустоты...
...Неправда, у меня есть ты, а это больше чем сотни Вселенных... Если захочешь, я подарю их все тебе...
...Ты сделал бы это для меня?..
...Конечно, я же люблю тебя...
...Мне так жаль, что я не могу ответить тебе тем же...
...Разве?.. Помнится, только сегодня ты говорила, что тоже меня любишь...
...Тебе должно быть это показалось, Викко...
...Нет, я точно... О, неужели...
...Прости, я думала, что ты уже к этому привык...
...Да... Но... Мне казалось, что... Что ты решила попытаться...
...Это тупик, Викко, ты знаешь... Прости...
...Не стоит... Я действительно привык...
...И всё-таки странно, что мы вот так разговариваем именно в этот момент... Когда мне захотелось с тобой проститься...
...Мне странно совсем другое... Подожди... Проститься?.. Анита, ты хочешь уйти?..
...Мне нужно уйти... Не спрашивай ни о чем...
...Хорошо... Ты всегда уходишь... К этому я тоже привык... Я буду тебя ждать...
...Нет, на этот раз я не вернусь... Я все решила... Мне давно следовало уйти... Перестать мучить тебя и себя... Я жалею лишь, что не смогла сделать этого раньше...
...Ты говоришь странные вещи...
...Не более странные, чем эта пустота и сама Вечность... Надеюсь, она меня полюбит... Как ты...
...Ты пугаешь меня...
...Не нужно бояться, Викко... Я же не боюсь... Теперь всё будет хорошо...
...Анита, мне начинает казаться, что наш разговор – не иллюзия...
...Не знаю... Возможно... Но даже если и иллюзия, то я благодарна ей за то, что она позволила мне поговорить с тобой в последний раз...
...Постой!.. Мне это не нравится... Анита, где ты сейчас?..
...Я на пороге туда, где должна была быть уже давно...
...Никуда не уходи!.. Подожди меня...
...Нет, Викко... Нам не по пути... Прощай и прости меня за всё...
...Анита!..
...Прости...
...Анита, нет! Подожди меня, прошу!..
Молчание.
...Анита!.. Анита?!
Молчание.
Так отчаянно Викко еще никогда не спешил. Он нёсся к дому, как будто у него за спиной выросли метровые крылья. Он слышал бешеную пульсацию своей крови в ушах и отвлеченно удивлялся – почему обычная дорога до дому кажется такой длинной?..
Ах, как ему не понравился этот безмолвный "разговор" с Анитой!.. Это было слишком похоже на ту, прежнюю Аниту, а с той Анитой он был слишком хорошо знаком, чтобы сейчас сходить с ума от беспокойства.
Кто играет с ним в эти дурные, дрянные игры?.. Почему в его жизни стали происходить такие странные события? Или это он сам уже окончательно съехал с катушек?
Как ему определить грань между обычной жизнью и бредом?
С какого-то момента его ощущения приобрели оттенок иррациональности. Но вот с какого... С внезапно ставшего странным поведения Аниты? Или еще раньше – с той ночи его неудавшегося самоубийства?..
Постой-ка... А с чего это он вдруг решил, что его попытка была неудачной?.. А может, он совершил-таки задуманное, и теперь только бредит мертвым мозгом? Отсюда и ощущение нереальности...
Викко даже остановился, так его поразила пришедшая в голову мысль. Он оглянулся, втянул ноздрями холодный ночной воздух, попробовал его на вкус. Разве чувство обоняния – не признак живости?..
Я совсем рехнулся , поставил себе диагноз Викко, продолжая торопливый путь.
Он ворвался в подъезд, рывком преодолел пять этажей и как вкопанный остановился перед дверью. Она была приоткрыта, и из-за неё вырывался тусклый свет. Но он хорошо помнил, что закрывал её. Совершенно точно помнил.
Протянув, вдруг ставшую свинцовой, руку, Викко осторожно толкнул дверь и вошел.
Чужие люди сновали туда-сюда по его квартире, и негромко переговаривались. Люди в форме.
Горел тусклый верхний свет, но, забивая его, по стенам и потолку пульсировали красно-синие блики сигнальных огней, долетающие с улицы от служебной машины.
Викко перевел тяжелый, непослушный взгляд на источник этой кошмарной светомузыки. Глаза остановились на распахнутом окне с одиноко бившейся белой занавеской...
Зачем эти люди открыли окно?..
Где Анита?..
И тут он увидел болтающийся на раме, тускло поблескивающий серебряный Анитин медальон на тонкой цепочке.
В его груди натянулась до боли тугая струна, и, не выдержав, порвалась, ударив по ушам похожим на рыдание аккордом.
Не в силах оторвать застывшего взгляда от знакомого украшения, Викко медленно съехал вниз по стене.
Он все понял. По правде сказать, еще до того , как переступил порог.
К нему подходили чужие люди. Кажется, о чем-то спрашивали. И, кажется, он даже что-то отвечал...
Под утро поднялся ветер. Оконная рама захлопала, возвращая Викко к реальности настойчивым звуком. Он заставил себя подняться и закрыть окно.
Снятый с рамы медальон Викко долго держал в руке, потом расправил цепочку и просунул в неё голову. Серебро удобно устроилось на его груди, как будто было там всегда.
Викко, пошатываясь и с трудом передвигая ногами, словно в кошмарном сне, добрался до ванны и открутил до упора кран с холодной водой. Постоял немного и вернулся в комнату.
Порывшись в кармане, достал пачку купленных ночью сигарет.
Как здесь всё натоптали , думал Викко без единой эмоции, оглядывая беспорядок.
Он впивался губами в сигарету, присев на подлокотник кресла. Его глаза и мысли бесцельно бродили по комнате, пока не наткнулись на не заправленную кровать. Простыни были смятыми, Викко даже показалось, что он видит легкое очертание тела, запечатленное в складках. Губы сами сложились в мягкую улыбку. Викко подошел к кровати с той стороны, где обычно спала Анита и присел перед ней на корточки. Он сидел так, смотрел и курил. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад здесь лежала Анита, согревая своим теплым, - живым , - телом простынь. Что всего несколько часов назад он оставил её, любимую, - и любящую , - чтобы уйти в ночь и всё сломать...
Викко протянул руку и провел ею по смятому белью. Холодное.
Простынь разглаживалась под его рукой, не оставляя ни складок, ни памяти, ни образов , и тогда Викко со злостью рванул её на себя, а когда она затрещала, он беспомощно упал на неё лицом и тихонько застонал.
...Моя отважная, бедная девочка... Было ли тебе страшно, когда ты шагнула вниз?.. Ты сказала мне, что не боишься, но что, если это была неправда?.. Я не успел, хотя и обещал заботиться о тебе... Возненавидела ли ты меня за это? И успела ли простить?.. И ЧЕГО стоит моя любовь после того, как я не успел?..
Викко поднял тяжелую голову и встал, чувствуя слабость в ногах.
К черту всё!..
Нужно пойти посмотреть, как набирается ванна.
Вода текла из крана, и это было так правильно . Глядя на воду, Викко улыбался.
Всё наконец-то встало на свои места. Всё стало простым и понятным.
Никогда ему не знать счастья. Он - вне спасения, вне избавления от боли. Его удел - страдать, расплачиваясь за грехи, свои или чужие - неважно. Как бы ни поворачивалась жизнь, у него всегда одно направление - вниз. Как бы он ни жаждал взлететь, он лишь непрерывно падает... И нет никого, кто бы пожелал его поймать, кто бы захотел не дать ему упасть и разбиться.
Он один. Оказывается, он тоже всегда был одинок... Со своими чувствами. И даже без них. Последние месяцы не в счет, - это была ложь, это была не Анита ... Почему – его теперь мало интересовало. Настоящая Анита никогда его не любила, более того – она даже не хотела его любви... Но теперь у него нет никакой Аниты... Он - один. Раньше он был одинок с Анитой, теперь, – без неё, - больше чем всегда...
Жестокая правда. Красивая истина. Такая же красивая, как эта опасная бритва с резной ручкой на фоне его бледного запястья...
Что ж, больше он не станет противиться неизбежности смерти, как пытался противиться предзаданности жизни...
В конце концов, его любимым цветом всегда был бледно-голубой, аметистовый, как её глаза, как эта вода, в которой он застыл... А её любимым цветом - красный, алый, как закат, как эти падающие капли...
Он всегда хотел, чтобы Анита стала частью его самого, смешалась с его любовью, острой, как бритва, и с его болью, леденящей, как мёрзлая вода...
Пусть хотя бы так они будут вместе, - сливаясь и растворяясь друг в друге, как кровь в воде...
Взгляд сверху.
- Ты всё сделал?
- Конечно. Теперь все в порядке...
- Ты сожалеешь?..
- Нет. Уже – нет.
...Усталый врач, повидавший на своем веку много печальных событий, смотрел в окно на девственно-белую землю, скрытую под так внезапно выпавшим в конце марта запоздалым снегом, и курил одну сигарету за другой. Сегодня он впервые серьезно усомнился в существовании Всевышнего и присущей ему высшей Справедливости, когда в одну и ту же смену ему пришлось констатировать смерти двух молодых людей - хрупкой бледной девушки и щемящее красивого юноши, лишивших себя жизни разными способами и в разное время, но одинаково, - до боли, - вместе ...
Feel it turning your heart into stone
Feel it piercing your courageous soul
You're beyond redemption
And no one's going to catch you when you fall...
Бессонными ночами, стоя возле окна, Викко вглядывался в темноту, - ставшую ему за последнее время почти другом, - и курил, курил... Он тщетно пытался найти ответы на свои вопросы, - или на один, главный, вопрос, - но так и не находил.
Он впитывал в свое высушенное сердце новую Аниту и при этом отчаянно скучал по ней прежней...
В ту ночь, - очередную спокойную ночь, - уснуть никак не удавалось. Погипнотизировав пару часов желтый диск луны, Викко понял, что надежда на сон благополучно не оправдалась. Бесполезно было даже пытаться, когда каждая клеточка тела сигналила о бодрствовании. Викко убрал руку со спящей Аниты и сел на кровати.
Анита пошевелилась и, почувствовав его отсутствие, обернулась.
- Викко, ты куда?
- Не спится. Не хочу тебе мешать... Пройдусь немного, сигарет куплю.
- Не оставляй меня надолго, ладно?..
- Почему? – Не оборачиваясь, Викко мгновенно напрягся так сильно, что у него заныли мышцы. Ему вдруг показалось на секунду, что Анита сейчас, как раньше, тихо скажет: « Потому что сегодня полнолуние, а ты знаешь, что происходит со мной тогда...» Викко поразился, насколько отчаянно он хочет , чтобы она так сказала.
Но Анита сонно улыбнулась ему и произнесла:
- Потому что мне будет очень не хватать тебя, дорогой...
Викко задохнулся от охватившего его острого разочарования. Оно было таким сильным, что казалось балансирующим на грани с омерзением. Его пробивали пульсирующие волны ненависти к её словам... И ужаса оттого, что он чувствует подобное. Господи боже, да ведь это же Анита, что со мной такое?! Но он ничего не мог поделать.
Викко сорвался с кровати и скрылся в ванной. Закрыв дверь на щеколду, он облокотился на раковину и посмотрел на себя в зеркало. Глаза были мутными и злыми. Ненавидящими. Он испугался сам себя. Крутанул кран и, набрав в ладони ледяной воды, погрузил в них пылающее лицо. Ну, сколько можно?! Когда же я, наконец, успокоюсь?.. Он окунал лицо в воду вновь и вновь, чувствуя как замерзают губы, но, однако нестерпимо жгутся глаза, словно кислотой плавясь под веками...
Викко остановился только тогда, когда почувствовал, как по груди и спине побежали мурашки от холода. Тогда только снова посмотрел на себя в зеркало. Стало лучше, правда кожа вокруг глаз припухла и покраснела. Слишком много холодных компрессов , подумал Викко и зарылся в махровое полотенце.
Он доковылял до кухни, чувствуя себя разбитым и безумно уставшим. Присев на подоконник, он схватил пачку сигарет, но она оказалась пустой. Викко чертыхнулся и запустил коробкой в стену.
Он не мог понять, что с ним происходит. И вместе с тем всё было так невыносимо ясно. Просто за долгое время он слишком сильно привык к Аните, которая его не любила, так что теперь терялся перед этой любящей Анитой, и это было отвратительно... Словно он не в силах был ответить на её чувство. А ведь раньше он любил её за двоих...
Взгляд упал на брошенную им и теперь сиротливо валяющуюся на полу пачку.
Н-да... И всё-таки придется идти за сигаретами... Однако перспектива пройтись по улице и немного проветрить мозги неожиданно показалась ему заманчивой.
Викко натянул свитер, накинул на плечи пальто и вышел в ночь.
Он долго бродил по освещенным фонарями тротуарам, погруженный в свои мрачные мысли. Он думал о том, с каким бы удовольствием он ушел сейчас, куда глаза глядят, только бы не возвращаться домой... Он думал о том, как часто он покидает свой дом, постоянно от чего-то убегая. Раньше он сбегал от нелюбви Аниты, теперь же, похоже, он бежит от её любви...
Дело – дрянь, подумал он, и стало больно. Привычно больно.
Похоже, это с ним что-то не то...
Покупая сигареты, Викко отчетливо представил себе, что вот теперь ему придется вернуться и лечь рядом с податливым телом Аниты, и опять лежать всю ночь без сна, прислушиваясь к её невыносимо спокойному дыханию, а утром смотреть в её сияющие глаза и не знать, КАК на неё реагировать... И чтобы не обидеть её, снова притворяться...
- Черт возьми, - пробормотал он в отчаянии, зная, что не вернуться он тоже не может. – Уж лучше бы всё оставалось так, как было...
С некоторого времени он начал испытывать чувство легкой неприязни к тому зимнему вечеру, когда Анита внезапно призналась ему в любви.
Взгляд сверху.
- Что он только что сказал?..
- Что лучше бы всё оставалось по-прежнему...
- Вот видишь. Я же тебе говорил, что он не оценит...
- Может, мы неправильно его поняли?..
- А как тут можно понять по-другому?.. Мне кажется, всё предельно ясно.
- М-да... И что теперь делать?
- Перестань вмешиваться. Пусть этот идиот возвращается домой и получает назад свою реальность. А когда и она его разочарует, не вздумай снова его жалеть...
- А как же насчет меня... Он ведь может вспомнить...
- Не мне тебя учить, как нужно поступать в таких случаях...
- Да уж... Что правда, то правда...
6. Настоящее.
...Стало вдруг так тихо... Ты слышишь?..
...Да, я слышу тебя...
...Нет, не меня – тишину слышишь?..
...Возможно... Да... Темно и тихо... Похоже на дурной сон...
...Да нет же, это так прекрасно... И странно... Как будто мы одни во всей Вселенной...
...Ты бы этого хотела?..
...Чего?..
...Чтобы мы остались одни?.. В этой тишине...
...Мы и так всегда одни, Викко... Ты один и я одна... Посреди пустоты...
...Неправда, у меня есть ты, а это больше чем сотни Вселенных... Если захочешь, я подарю их все тебе...
...Ты сделал бы это для меня?..
...Конечно, я же люблю тебя...
...Мне так жаль, что я не могу ответить тебе тем же...
...Разве?.. Помнится, только сегодня ты говорила, что тоже меня любишь...
...Тебе должно быть это показалось, Викко...
...Нет, я точно... О, неужели...
...Прости, я думала, что ты уже к этому привык...
...Да... Но... Мне казалось, что... Что ты решила попытаться...
...Это тупик, Викко, ты знаешь... Прости...
...Не стоит... Я действительно привык...
...И всё-таки странно, что мы вот так разговариваем именно в этот момент... Когда мне захотелось с тобой проститься...
...Мне странно совсем другое... Подожди... Проститься?.. Анита, ты хочешь уйти?..
...Мне нужно уйти... Не спрашивай ни о чем...
...Хорошо... Ты всегда уходишь... К этому я тоже привык... Я буду тебя ждать...
...Нет, на этот раз я не вернусь... Я все решила... Мне давно следовало уйти... Перестать мучить тебя и себя... Я жалею лишь, что не смогла сделать этого раньше...
...Ты говоришь странные вещи...
...Не более странные, чем эта пустота и сама Вечность... Надеюсь, она меня полюбит... Как ты...
...Ты пугаешь меня...
...Не нужно бояться, Викко... Я же не боюсь... Теперь всё будет хорошо...
...Анита, мне начинает казаться, что наш разговор – не иллюзия...
...Не знаю... Возможно... Но даже если и иллюзия, то я благодарна ей за то, что она позволила мне поговорить с тобой в последний раз...
...Постой!.. Мне это не нравится... Анита, где ты сейчас?..
...Я на пороге туда, где должна была быть уже давно...
...Никуда не уходи!.. Подожди меня...
...Нет, Викко... Нам не по пути... Прощай и прости меня за всё...
...Анита!..
...Прости...
...Анита, нет! Подожди меня, прошу!..
Молчание.
...Анита!.. Анита?!
Молчание.
Так отчаянно Викко еще никогда не спешил. Он нёсся к дому, как будто у него за спиной выросли метровые крылья. Он слышал бешеную пульсацию своей крови в ушах и отвлеченно удивлялся – почему обычная дорога до дому кажется такой длинной?..
Ах, как ему не понравился этот безмолвный "разговор" с Анитой!.. Это было слишком похоже на ту, прежнюю Аниту, а с той Анитой он был слишком хорошо знаком, чтобы сейчас сходить с ума от беспокойства.
Кто играет с ним в эти дурные, дрянные игры?.. Почему в его жизни стали происходить такие странные события? Или это он сам уже окончательно съехал с катушек?
Как ему определить грань между обычной жизнью и бредом?
С какого-то момента его ощущения приобрели оттенок иррациональности. Но вот с какого... С внезапно ставшего странным поведения Аниты? Или еще раньше – с той ночи его неудавшегося самоубийства?..
Постой-ка... А с чего это он вдруг решил, что его попытка была неудачной?.. А может, он совершил-таки задуманное, и теперь только бредит мертвым мозгом? Отсюда и ощущение нереальности...
Викко даже остановился, так его поразила пришедшая в голову мысль. Он оглянулся, втянул ноздрями холодный ночной воздух, попробовал его на вкус. Разве чувство обоняния – не признак живости?..
Я совсем рехнулся , поставил себе диагноз Викко, продолжая торопливый путь.
Он ворвался в подъезд, рывком преодолел пять этажей и как вкопанный остановился перед дверью. Она была приоткрыта, и из-за неё вырывался тусклый свет. Но он хорошо помнил, что закрывал её. Совершенно точно помнил.
Протянув, вдруг ставшую свинцовой, руку, Викко осторожно толкнул дверь и вошел.
Чужие люди сновали туда-сюда по его квартире, и негромко переговаривались. Люди в форме.
Горел тусклый верхний свет, но, забивая его, по стенам и потолку пульсировали красно-синие блики сигнальных огней, долетающие с улицы от служебной машины.
Викко перевел тяжелый, непослушный взгляд на источник этой кошмарной светомузыки. Глаза остановились на распахнутом окне с одиноко бившейся белой занавеской...
Зачем эти люди открыли окно?..
Где Анита?..
И тут он увидел болтающийся на раме, тускло поблескивающий серебряный Анитин медальон на тонкой цепочке.
В его груди натянулась до боли тугая струна, и, не выдержав, порвалась, ударив по ушам похожим на рыдание аккордом.
Не в силах оторвать застывшего взгляда от знакомого украшения, Викко медленно съехал вниз по стене.
Он все понял. По правде сказать, еще до того , как переступил порог.
К нему подходили чужие люди. Кажется, о чем-то спрашивали. И, кажется, он даже что-то отвечал...
Под утро поднялся ветер. Оконная рама захлопала, возвращая Викко к реальности настойчивым звуком. Он заставил себя подняться и закрыть окно.
Снятый с рамы медальон Викко долго держал в руке, потом расправил цепочку и просунул в неё голову. Серебро удобно устроилось на его груди, как будто было там всегда.
Викко, пошатываясь и с трудом передвигая ногами, словно в кошмарном сне, добрался до ванны и открутил до упора кран с холодной водой. Постоял немного и вернулся в комнату.
Порывшись в кармане, достал пачку купленных ночью сигарет.
Как здесь всё натоптали , думал Викко без единой эмоции, оглядывая беспорядок.
Он впивался губами в сигарету, присев на подлокотник кресла. Его глаза и мысли бесцельно бродили по комнате, пока не наткнулись на не заправленную кровать. Простыни были смятыми, Викко даже показалось, что он видит легкое очертание тела, запечатленное в складках. Губы сами сложились в мягкую улыбку. Викко подошел к кровати с той стороны, где обычно спала Анита и присел перед ней на корточки. Он сидел так, смотрел и курил. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад здесь лежала Анита, согревая своим теплым, - живым , - телом простынь. Что всего несколько часов назад он оставил её, любимую, - и любящую , - чтобы уйти в ночь и всё сломать...
Викко протянул руку и провел ею по смятому белью. Холодное.
Простынь разглаживалась под его рукой, не оставляя ни складок, ни памяти, ни образов , и тогда Викко со злостью рванул её на себя, а когда она затрещала, он беспомощно упал на неё лицом и тихонько застонал.
...Моя отважная, бедная девочка... Было ли тебе страшно, когда ты шагнула вниз?.. Ты сказала мне, что не боишься, но что, если это была неправда?.. Я не успел, хотя и обещал заботиться о тебе... Возненавидела ли ты меня за это? И успела ли простить?.. И ЧЕГО стоит моя любовь после того, как я не успел?..
Викко поднял тяжелую голову и встал, чувствуя слабость в ногах.
К черту всё!..
Нужно пойти посмотреть, как набирается ванна.
Вода текла из крана, и это было так правильно . Глядя на воду, Викко улыбался.
Всё наконец-то встало на свои места. Всё стало простым и понятным.
Никогда ему не знать счастья. Он - вне спасения, вне избавления от боли. Его удел - страдать, расплачиваясь за грехи, свои или чужие - неважно. Как бы ни поворачивалась жизнь, у него всегда одно направление - вниз. Как бы он ни жаждал взлететь, он лишь непрерывно падает... И нет никого, кто бы пожелал его поймать, кто бы захотел не дать ему упасть и разбиться.
Он один. Оказывается, он тоже всегда был одинок... Со своими чувствами. И даже без них. Последние месяцы не в счет, - это была ложь, это была не Анита ... Почему – его теперь мало интересовало. Настоящая Анита никогда его не любила, более того – она даже не хотела его любви... Но теперь у него нет никакой Аниты... Он - один. Раньше он был одинок с Анитой, теперь, – без неё, - больше чем всегда...
Жестокая правда. Красивая истина. Такая же красивая, как эта опасная бритва с резной ручкой на фоне его бледного запястья...
Что ж, больше он не станет противиться неизбежности смерти, как пытался противиться предзаданности жизни...
В конце концов, его любимым цветом всегда был бледно-голубой, аметистовый, как её глаза, как эта вода, в которой он застыл... А её любимым цветом - красный, алый, как закат, как эти падающие капли...
Он всегда хотел, чтобы Анита стала частью его самого, смешалась с его любовью, острой, как бритва, и с его болью, леденящей, как мёрзлая вода...
Пусть хотя бы так они будут вместе, - сливаясь и растворяясь друг в друге, как кровь в воде...
Взгляд сверху.
- Ты всё сделал?
- Конечно. Теперь все в порядке...
- Ты сожалеешь?..
- Нет. Уже – нет.
...Усталый врач, повидавший на своем веку много печальных событий, смотрел в окно на девственно-белую землю, скрытую под так внезапно выпавшим в конце марта запоздалым снегом, и курил одну сигарету за другой. Сегодня он впервые серьезно усомнился в существовании Всевышнего и присущей ему высшей Справедливости, когда в одну и ту же смену ему пришлось констатировать смерти двух молодых людей - хрупкой бледной девушки и щемящее красивого юноши, лишивших себя жизни разными способами и в разное время, но одинаково, - до боли, - вместе ...
Feel it turning your heart into stone
Feel it piercing your courageous soul
You're beyond redemption
And no one's going to catch you when you fall...