Глава
20.
Когда сумерки опустились на Моффат-Хэй
и снежные тучи зависли над замком, десять ведьм направились к могильному склепу
в сопровождении служанки, указывающей дорогу. За замком они остановились перед
большим сугробом. Агмил отыскала засыпанную снегом веревку, потянула ее и в
сугробе открылась дверь в подземный склеп. Факелы вдоль стен освещали рыхлые
ступеньки, ведущие глубоко вниз. Ведьмы Ордена друг за другом спускались вниз
очень осторожно. В большом холодном склепе их уже ожидали крепкие слуги,
прибывшие с ними, среди них был и Фергус. Они подготовили все для ритуала и
принесли тело Вальмики, уложив его на пол, на каменную плиту могилы, покрытую
алой тканью. Канка стояла у изголовья умершей ведьмы, другие же окружили ее.
Слуги отступили назад. Эльвида стояла между Субелой и Малой, слыша их гадкое
шипение.
- Дорхэту Морт! – произнесла
величественно и со скорбью Канка, высыпав из бархатного алого мешочка на лицо
покойной белый порошок. Эльвида следила за каждым ее движением с любопытством.
И как только порошок коснулся застывшего лица Вальмики, то тут же превратился в
плотную белую паутину, закрыв ее лицо. Глава Ордена продолжала:
- Наша подруга, наша сестра! Ты была
лучшей и самой сильной из нас. Ты сделала выбор и отдала часть себя новой силе.
Так пусть же память о тебе будет вечна! Дорхэту Морт!
- Дорхэту Морт! – Вторили ей ведьмы,
вытянули вперед руки и затрясли ими, повторяя и повторяя эти магические слова.
С помощью магического заклинания десяти ведьм Ордена тело Вальмики вознеслось вверх
и зависло на уровне их вытянутых рук. Они повели его прямо в могилу и уложили
так же плавно, как и подняли. Слуги накрыли плитой могилу, а Канка вновь
насыпала сверху, но уже черный порошок, который изобразил на плите знак рода
Вальмики (спящую кошку перед замком Данбар) и застыл навеки.
Вернувшись в замок в холле Эльвида
пригласила всех на ужин. Никто не отказался. Канка кивнула ей в ответ и
сказала, что они соберутся в гостиной через полчаса. После ее слов, ведьмы
разошлись по комнатам. Эльвида поспешила к себе, чтобы увидеть Рудрайга, но он
уже шел ей навстречу по полуосвещенному коридору.
- Меня позвала мать. – Поцеловал он ее
в щечку и поспешил в холл. Не зная то ли обижаться, то ли злиться, Эльвида
забежала в спальню. Урмила спрыгнула с кровати и подбежала к ней.
- Ну как все прошло?
- Она и эта Субела – две змеи! –
воскликнула от злости Эльвида, скидывая
с себя накидку, перчатки и бросая их в стороны, налету превращая вещи в ледяные
бесформенные скульптуры и рассыпающиеся на мелкие льдинки, едва касаясь пола.
- Ого! – запрыгнула обратно на кровать
Урмила, испугавшись хозяйки. – Ведьма Тарлах в гневе!
- Она позвала его! – передразнивала его
Эльвида. – Если я не сниму с него проклятье,
то эти змеюки будут продолжать манипулировать им. А он еще против!
- Не забывай, она его мать!
- Малая против меня! – Растрепались в
гневе волосы Эльвиды и превратились в кольца в виде белых змей. У кошки
расширились глаза от страха.
- Кто бы говорил о змеях, -
промурлыкала тихо она, да так, чтобы ее не услышала Эльвида.
- Где? – взмахнула руками знахарка.
- Что «где»? – не понимала ее кошка.
- Вот! – Раскрыла гардероб Эльвида. Она
и не замечала, как ею начинала управлять тщеславная сила ведьмы. – Я позову
всех на ужин! Всех! Это я – хозяйка Данбара. Рудрайг будет ужинать с Орденом.
Где это платье, которое я видела? О, вот оно!
Урмила прищурила глаза, когда Эльвида
вытащила платье из гардероба и приукрасила его маленькими всполохами
чародейства.
Рудрайг сидел в кресле у камина, Малая
ворошила гардероб и приговаривала:
- Я всегда была самой красивой и буду
сейчас. Никто не посмеет сказать, что у тебя мать старая и похожа на огра.
- Мама, это всего лишь ужин.
- Ты не понимаешь, дорогой мой. Ведьмы
Ордена даже на похоронах бывают в самых лучших украшениях и нарядах, показывая
свое величие и значимость. Даже твоя кухарка выглядела…. – Заткнулась она, не
пожелав похвалить Эльвиду. Рудрайг улыбнулся и обернулся, когда в дверь постучался
и вошел слуга. Фергус подошел к нему и что-то прошептал. Малая, увлеченная
выбором наряда, все-таки заострила слух, но ни слова не поймала. А, увидев
засуетившегося сына, спросила:
- Куда ты? Что сообщил тебе Фергус?
Она требовательно смотрела на обоих.
Фергус уткнулся взглядом в пол, а сын развел руками и, не скрывая довольной
улыбки, ответил:
- Меня пригласили на ужин.
- Что? – возмутилась ведьма. – Мужчина
в Ордене?
- Это всего лишь ужин, - ответил слуга.
- Заткнись! Это все Тарлах. Хоть это
имя я смогу произносить, - с упреком сыну говорила Малая. Рудрайг сдерживал
смех, еще больше раздражая мать.
- Канка не допустит!
- Хозяйка Данбара – ведьма Тарлах. –
Шел к двери сын. – Мама, будь самой красивой на ужине. – Хлопнул он дверью за
собой.
- Проклятый Будэк! – С ненавистью
упоминала она чародея всякий раз, когда ей вставала на пути кухарка.
Стол на одиннадцать персон был накрыт в
гостиной замка. Его украшали не только блюда, но и великолепное столовое
серебро, большие роскошные канделябры со свечами, освещавшие всю комнату.
Агмил, как главная служанка хозяйки замка, выбрала трех слуг ведьм, чтобы
обслуживать гостей за столом, в их число вошел Фергус. Первыми на ужин появились
Джара, Гопали и Хейлин. Фафне и Менака привели под руки старую Канку,
выглядевшую устало, но с сознанием собственного достоинства. Ее усадили на
почетное место во главе стола, сами же ведьмы расселись по обе ее стороны.
Сарамаки и Субела перешептывались даже тогда, когда вошли в гостиную. Они сели
на места. Следом за ними появилась новая хозяйка замка ведьма Тарлах. Своим
великолепным видом, магическим изяществом и ослепительным нарядом она заставила
с завистью еще больше заговорить о ней ведьм Ордена, особенно Субелу и Сарамаки.
Эльвида не стала спорить за место, ей было все равно, где сидеть, но главное
сесть рядом Колленами. Оставалось два свободных места.
- А где Малая? – спросила Джара.
- Да! – Субела язвительно сверлила
глазами Эльвиду. – И для кого одно место? У нас появилась еще одна ведьма?
Ведьмы захихикали? Но Эльвида
удовлетворила их любопытство и поднялась с места, чтобы встретить долгожданных
гостей:
- У нас еще одна ведьма и ее сын.
- Сын? – злобно сорвалось с уст Канки.
В гостиную вошли Коллены. Рудрайг вел свою мать под руку, почти обретшую облик
красавицы Малой. Ведьма искусно прикрывала уложенными волосами не успевшие
зажить ожоги. Эльвида пригласила их к столу и посадила Малую напротив Канки в
другой конец стола. Малая почувствовала себя недостаточно уютно, ведь она
сидела во главе стола, только с другого конца. Но здесь распоряжалась ведьма
Тарлах. Рудрайг все еще сомневался сесть за стол, застыв на месте и
прислушиваясь к хриплому свирепому сопению со стороны Канки.
- Тарлах, - обратилась к ней глава
Ордена. – Никогда со времен образования Ордена и по сей день, а это не малое
количество столетий, среди ведьм Ордена не присутствовал мужчина. Ты не знаешь
законов Ордена Черной Метлы. Это недопустимо!
- Я знаю, - спокойно отвечала Эльвида.
– Но мы не на шабаше Ордена, а на ужине. И как хозяйка Данбара, я имею право
приглашать близких мне людей, тем более родных. И, чтобы не раздражать вас, я
посажу Рудрайга Коллена рядом с собой так, что вы его не сможете разглядеть.
Они сели вдвоем, под столом взявшись за
руки. Рудрайг был напряжен, но ему так хотелось рассмеяться. Он мысленно сказал
Эльвиде:
«Ты рискуешь обрушить гнев ведьм на
твою прелестную головку. Ты только посмотри, как они раздирают тебя на части
своими ядовитыми взглядами».
«Я вижу. Я совершаю маленькую революцию
в Ордене, разве это неприятно? Надеюсь, наши мысли не читают?»
«Нет. Печать не позволяет им.»
«А твоя мать? Как же она общается с
тобой?»
«Кровь, дорогая», - был окончательным
его ответ.
На решение ведьмы Тарлах никто, даже
Канка не возразила, хотя ее лицо не скрывало недовольство. Слуги принялись
обслуживать гостей. Фергус исполнял свою работу с необыкновенно счастливой
улыбкой на таком обычно мрачном лице. Ему понравилось, как в защиту его хозяев
выступила бывшая кухарка и возлюбленная господина Коллена. Он наклонился между
Рудрайгом и Эльвидой, чтобы налить вина в бокалы, и прошептал ей:
- Вы восхитительны, ведьма Тарлах.
- Спасибо, Фергус.
Никто не возражал и в еде. Очень
вкусными оказались блюда, приготовленные Агмил по собственным рецептам и
советам Эльвиды, знающей толк в травах. Малая сразу же узнала зайчатину и
взглянула на кухарку. Ее сын не скрывал влюбленного взгляда к Эльвиде, его лицо
приобрело легкий румянец, а глаза просто сверкали искрами счастья, когда он
поглядывал на свою любимую кухарку. Он не выглядел болезненным рядом с ней, не
боялся, как и она, гнева со стороны озлобленных и завистливых ведьм Ордена.
Малая догадывалась, что пара мысленно общается друг с другом, и никто не смел
вмешиваться в их беседу.
- Родные? – Не давало покоя это звонкое
и так чуждое для ведьм слово Субеле, и
она решила уточнить его значение. Все за столом застыли и обратили взоры
на ведьму, сидевшую напротив Тарлах и Коллена. Субела повторила:
- Почему родные? Ты сказала, что
Коллены тебе родные. Не потому ли, что ты была женой отца Рудрайга?
Эльвида услышала его голос: «Она
провоцирует тебя на ссору».
- Ты думаешь, - ответила она ей. – Что
сможешь заставить меня рассказать о Будэке?
- Нет. Я хочу знать, что так роднит
тебя с Колленами?
- Любовь и забота, - твердо ответила
Эльвида.
- И кто же дал тебе такие необъяснимые
для Ордена чувства?
- заботу и любовь я получила от
Рудрайга Коллена и его матери, - добавила она.
- Что? – возмущение вспыхнуло среди
ведьм. Малая ухватилась за руку сына и передала ему: «Пусть заткнется! Рудрайг,
она погубит и себя, и нас!»
Рудрайг не успел обратиться к Эльвиде,
как она уже отвечала:
- Мне очень жаль, что ведьмам не знакомо
чувство любви. Я ведь родилась простым человеком и познала эти чувства с
рождения, как и Рудрайг. Разве материнская любовь не самое сильно чувство на
свете? А любовь мужчины и женщины?
- Прекрати! – яростно воскликнула
Малая. – Никакой любви не существует!
- И даже твоей, Малая, к сыну? Думаю,
все знают, как ты любишь его, - говорила Эльвида. Ведьма окинула всех
испуганным взглядом, они все ожидали от нее правильного ответа, а больше всего
она боялась взглянуть на сына, чтобы не совершить ошибку при ее шатком
положении в Ордене. Рудрайг видел ее замешательство и очень переживал за нее.
Тогда Эльвида сама ответила:
- Ради любви к Рудрайгу, и пусть меня не
примут в Орден, я проведу ритуал снятия проклятья. Надеюсь, после этого Малая
поймет, что не только она способна любить ее сына так же безумно, чтобы отдать за него свою жизнь.
- Нет! – вскочил с места Рудрайг,
стукнув кулаком по столу. – Я против! Никто не посмеет совершить ритуал. Я жил
с проклятьем, и останусь с ним до конца дней!
- Тише! – Шепотом сказала Канка, а до
ведьм дошло громкое эхо. Все замерли и обратили внимание только на нее. Она
думала в полной тишине, ну а потом сказала:
- Тарлах, почему ты решила совершить
ритуал?
- Я знаю что делать.
- Это смертельный ритуал! – возразил
Рудрайг. Канка сердито сдвинула брови, взглянув на него, потом продолжив:
-Да, это так. Проклятье перейдет на
тебя и сожжет все твои силы разом.
- Я верю духу Зайи и Будэку, - уверяла
Эльвида. Ведьмы зашептались.
- Ты знаешь язык Зайи? – спросила
Гопали.
- Да. И я разговаривала с ним у
водопада Вишрат.
- Как? Как ты нашла его? – были
поражены ведьмы. Малая усмехнулась:
- Она же была женой Будэка. Чему тут
удивляться? Канка, разреши ей совершить ритуал.
Рудрайг вышел из стола, возмутившись:
- Почему не спрашивают у меня, хочу ли
я освободиться?
- А тебя не надо спрашивать. – Малая
выкрикнула заклинание, и сын медленно опустился на пол без чувств. В этой
ситуации он был просто бессилен перед магией матери. Фергус бросился к хозяину
и поднял его на руки. Ему приказали отнести господина в спальню.