Он резко шагнул к портрету, чтоб получше рассмотреть диво дивное и благодаря этому отделался ожогом на правой щеке да подпаленной шевелюрой. Все потому, что мужик, который сам собой нарисовался в готическом пейзаже справа, подло запустил в него фаерболом. Второго «приветствия» Лаури ждать не стал и покинул дом с прытью достойной олимпийского чемпиона. Поразительно, но в его голове, по счастливой случайности, оставшейся на плечах, воцарилась ясность. Лаури просто вспомнил и этот мир, и свою «роль» в нем.
***
Арго спешно покинул место несостоявшейся казни и заперся у себя в кабинете. Заботливые слуги могли вовсю тревожиться о здоровье хозяина. Ведь мерзостный колдун нагло избежал правосудия, а у Их Светлости тонкая нервная организация, как не раз отмечал Их ученый лекарь, выписанный из самой столицы. И как Они эту несправедливость переживут?! Небось, опять, сокрушаясь, истребят прицельной стрельбой часть родового хрусталя, а то и вовсе ползамка разнесут-с. А Их Светлость явно не в себе: по дороге никого не пнули и даже не обругали. Неслись, никого не замечая, и шептали молитвы. Слов, правда, не слышал никто, но что ж еще шептать такому достойному христианину при таких мерзких обстоятельствах?
Граф, меж тем, растеряв весь пафос, лихорадочно выводил в тетради странные письмена, бормоча не менее странные фразы о Венере, Сириусе, Луне в седьмом доме и 666-и способах непонятной ереси.
- Смертельная опасность… хреново… ну и хрен с ней… - бубнил Арго себе под нос. - Смертельная опасность – это еще не смерть… и встреча… встреча! – он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и заулыбался нежно-мечтательно, предвкушая.
Запертая дверь бесшумно открылась и в кабинет вошел человек. Среднего роста, темноволосый, правильные, но несколько заостренные черты его лица напоминали хищную птицу. Очень довольную хищную птицу, с сияющими торжеством глазами. И Арго почувствовал себя болезненно слабым и беззащитным. Его способности начали возвращаться к нему еще на площади, но силы было слишком мало и он только что истратил ее, пытаясь заглянуть в свое будущее. Если он даже не почувствовал приближение такого сильного мага как Грегор, как ему противостоять? Где найти источник? Грегор легко блокировал его попытки, запер его в этой комнате, как в гробу. Подходящее сравнение…
– Гостеприимным хозяином тебя не назовешь, – ухмыльнулся Грегор и удобно развалился в кресле. – Страх, верно? Липкий мерзкий страх. Ты вязнешь в нем, как в паутине, он парализует, лишает дара речи. И ты тупо смотришь на паука, который приближается, чтобы выпить тебя. Это понятно. Чему я удивляюсь, так это легкости, с которой ты вляпался в это дерьмо. Великий волшебник Вил! Чего ради? Что могло заставить тебя лишиться ВСЕЙ магической силы?! Добровольно! Неужели ты надеялся проделать такой фокус незаметно? Втайне от своих врагов? – в голосе Грегора была искренняя обида, за то, что его, как врага, так недооценили. – А каков приз? Любопытно, знаешь ли. Что такого ценного я приобрету вместе с твоей силой и твоей жизнью? Если цель не достигнута, не переживай, я все сделаю за тебя, в лучшем виде. То, что ты не убил меня тогда, это не твоя природная тупость, как я раньше думал, это – веление судьбы, – маг резко поднялся. – Потому, что это я – твой убийца и преемник! Такие как ты только оскверняют великую силу. Ты мог играть королями и министрами в шахматы! Переделывать мир по своему вкусу! И чего ты добился? Ты жил как обычный человек! Ничтожество!
Во время своей зажигательной речи Грегор начал отсвечивать красноватым сиянием, а глаза и вовсе горели как адово пламя, демонстрируя готовность совершить то, ради чего он и проделал такой долгий путь. В это время его молчаливый, парализованный страхом противник вскинул руку, ярко-синяя сияющая лента вырвалась из его ладони, опоясала шею Грегора и отделила голову от тела.
Арго достал из секретера книгу, положил в уже собранную дорожную сумку и, по кратчайшей прямой, переступив через труп поверженного врага, вышел из кабинета. Затея, на которую он решился из чистого отчаянья, дала положительный результат. Жизнь снова обрела ценность, он не хотел тратить ни минуты.
Для прояснения темы следует вернуться к моменту, когда у нашего героя было другое имя и дислокация. Собственно, имен у него было как у дворняги блох. Из чувства сострадания к читателю, мы не станем называть все. Ибо пытаясь разобраться во всех его именах и титулах, один незадачливый черт сломал ногу в двух местах. Так вот, герой наш носил имя Вилбур-Теодор Дагонорт. Для друзей – Вил, для любовниц – Тео. Бог весть почему, у всех свои извращения. Очевидцы оставили о господине Дагонорте разные отзывы: добрый христианин, редкостный мерзавец, великий маг… А еще он всерьез игрался в игру по имени любовь.
Теперь понятно, что покойный Грегор был трижды прав, обозвав нашего героя ничтожеством. Любовь, нечто эфемерное, сопливое и розоватое, хороша только для кисейных барышень. Да и те, повзрослев, выбрасывают вышеупомянутую дурь на помойку и учат своих дочерей не забивать голову хрен знает чем, а искать мужа богатого. Дескать, не будь такой дурой как я: ухаживал за мной такой-то, вышла б за него – сияла б шелками-брильянтами, а я за папеньку твоего по любови выскочила…
Умные люди сильно сомневаются в существовании возвышенного чувства и советуют дурачкам не усложнять себе жизнь, которая и так – борьба за выживание. Все мужики/бабы одинаковы, «используй то, что под рукою и не ищи себе другое», чай не вечно живем. Мудрые люди вообще знают, что никто никого не любит, но есть секс, где все эти «любимые» легко заменимые. Ведь жизнь – банкет, пока столы накрыты, нужно пробовать все, на что хватает денег и здоровья.
Но есть среди нас, нормальных, мутанты, которые реально любят одного человека. Тупо всю жизнь. Которые, как сверхнавороченные датчики чувствуют друг друга на расстоянии, каким-то непостижимым образом притягиваются, потому, что они могут существовать только в таком режиме. Они так запрограммированы, что однажды встретившись, не расстанутся, как все нормальные люди. Даже если судьба разметает по разным континентам, не будут, погоревав, строить новые отношения, а будут искать друг друга. Будут искать друг друга в этой и во всех оставшихся жизнях.
И не спешите говорить «ой, бред!» ибо правда. Просто редкая правда. Мы ведь не будем отрицать возможность космических полетов только потому, что ни мы, ни наши родственники, ни друзья-соседи в космос не летали. Кто-то летает.
433 года назад судьба преподнесла Вилу Дагонорту такой дар. Или проклятие. Тут уж как посмотреть. Он встретил свою Аннабель и, как положено, они больше не разлучались. Проходя через смерть и новое рождение, они все равно находили друг друга. Понятное дело, что память о прошлых жизнях всем входящим в новую жизнь стирается и ни для кого не существует привилегий. Но кое-что остается: то, что определяет суть человека и то, что на дне сердца. Каким бы качественным не был ваш стиральный порошок, есть пятна, которые удаляются только вместе с тканью. Душа ж, как нетленный матерьяльчик, сохраняет то, что ее потрясло практически навечно. И необязательно великую любовь, великая ненависть и непонятные с точки зрения нынешней жизни фобии, также достаются нам из дремучего прошлого.
Но вернемся к нашим бара.. влюбленным. Прожив вместе несколько жизней, они практически срослись душами и ожидали, что лафа в виде вечной любови светит им вечно. Увы и ах! В одно прекр.. поганое мгновенье сказочное притяжение исчезло. Наш герой маялся с диагнозом «ничто меня не радует», пытаясь заполнить осиротевшую душу всевозможными радостями, благо материальное положение позволяло. Он заработал репутацию прожигателя жизни, но тоска жгла его сердце в самом разгаре веселья. И самые сладкие ласки несли горькое послевкусие. Дагонорт не мог понять, чего ему собственно надо, пока, перепробовав и забраковав все составляющие классического человеческого счастья, он не обратился к магии.
Из кутилы он превратился в отшельника. Впервые в своей несчастной счастливой жизни Дагонорт почувствовал, что в его венах течет кровь, а не вода. Он впитывал тайные знания со страстью и азартом, каких не познал ни в объятьях пламенных любовниц, ни за игорным столом. Открывая новые свойства времени, пространства и материи, он заглянул и в свою судьбу и нашел-таки ответ на вопрос «че.. кем сердце успокоится». Печаль заключалась в том, что жадно искомого субъекта не существовало в этом мире. Ни среди живых, ни среди мертвых. И это была нехилая мотивация к путешествиям, по крайней мере, в ближние иные измерения. В конце концов, Вилбург обнаглел до того, что, используя метод Орниэлла, жил в семи измерениях, кои все желающие могут обнаружить в нижеследующем списке:
1) 2-е измерение – Югорос Тау – знаменитым экстрасенсенс и предсказатель, спаситель нации, впоследствии – шарлатан, разыскиваемый тайным и явным сыском.
2) 5-е – Джонас ди Ливори – художник, принципиально рисовал лишь небо, что не помешало заработать приличные деньги и славу. Его «Смеющееся небо» вы найдете в списке 50 самых дорогих картин мира.
3) 7-е – Вилле Вало – певец и композитор, создатель так называемого love metal-а, как и предыдущий персонаж проявил принципиальность в выборе темы – пел преимущественно о любви и что-то там про крылья бабочки.
4) 11-е – Билл Билли-Бао – восходящая звезда дартдета (что-то типа кик-боксинга). Ни одного проигранного боя. Карьера завершилась, когда у спортсмена обнаружили способность подсознательно впитывать энергию противника.
5) 14-е – О-Ди ке-Тань – послушник ордена Восходящей Танцующей Луны, сидел в Богерских горах безвыездно без всякого карьерного роста.
6) 19-е – Торби Вакерс – нищий. Основное место заработка –Центральная Рыночная площадь Лигии. По непроверенным данным владелец игорного дома и двух борделей в районе южного порта.
7) 20-е – д`Армин Ла-Ваэль – наследный принц в`Ургады. Лишен титула и сослан в Западные Вересковые пустоши по причине плотной дружбы с герцогом д `Эрси Дю-Трио – вольнодумцем и чернокнижником.
Все эти персонажи, объединенные одной душой, шли разными путями к единой цели, но безрезультатно. Пока Торби Вакерс не обнаружил среди подаяния бумажку без денежных знаков. Просто у семилетней Мины не было денег, но было доброе сердечко и стишок из волшебной книжки, который помогал найти все что угодно, от заблудшего кота до древнего клада. Мина свято в это верила, но она давно знала магические строчки наизусть, а потому легко поделилась с ближним.
Отчаянье ведет к поступкам, лежащим за гранью логики и здравого смысла. Так и аш герой повелся на глупый стишок магического фольклора, который учил, что найти можно, если ты знаешь и не знаешь, что ищешь, если хочешь и не хочешь отыскать, там, где магическая сила повсюду, но не в твоих руках.
Все знают о платформе девять и три четверти, но мало кто об измерении девять и три девятых, в обиходе – Тридевятое. Магия там сродни нашей преступности: живет и процветает, с ней борются и имитируют борьбу, поддерживают и проклинают. Но магия, как и мафия, бессмертна, на костры, как и в тюрьмы, попадают мелкие сошки, а то и вовсе лишенные магической силы, но имеющие нечто, чем не прочь завладеть добрые набожные люди. В Тридевятом случается черти-что и черти-кто. И каждый придурок, воспринимающий магический фольклор как руководство к действию, знает, что в качестве места действия Тридевятое подходит, как ничто другое.
То, что в этом прелестном мире придется жить без магической силы не вызывало у Дагонорта восторга. Но только так соблюдались все три условия в изысканном обрамлении из роз, лилий и человеческих черепов. Таким образом из Девятнадцатого исчез Торби Вакерс, а в Тридевятом появился Вильярд-Реджинальд-Арго, граф Валийский. Человек, напрочь лишенный магической силы, но обладающий аццким обаянием и ценной способностью использовать всех и вся в своих интересах.
Под этой довольной жизнью личиной, как и прежде, был упрятан Вил Дагонорт. Упрятан надежно, потому что ему предстояло обмануть не Инквизицию, а самого себя. Вил Дагонорт жаждал отыскать свою Аннабель. Графу Арго даже в голову не пришло б искать какую-то бабу, прекрасные дамы сами его находили гораздо чаще, чем ему хотелось. Арго считал себя высшей ценностью, в мире не существовало ничего, что могло б заставить его поставить на кон свою жизнь. Дагонорт также не был склонен к суициду, но… Добровольно лишаясь магической силы, он был подобен воину без оружия – мог остаться в живых, только если противник его не обнаружит. Маг, лишенный магической силы, действительно становился «невидимым» для коллег по цеху. Иначе в образе простого смертного он не прожил бы и 5-ти минут – слишком легкая добыча, для тех, что не гнушаются «выпить» чужую силу, «замороженную», уже недоступную ее прежнему владельцу, но, тем не менее, неотделимую от него. Уничтожить человека много проще, чем мага, но простые люди обычно и не представляют для носителей силы интереса. Волшебники и люди ходят разными дорогами, неприятности у последних случаются, когда эти дороги пересекаются. Ну и, в конце концов, Инквизиция за бессмысленное истребление смертных по голове не погладит.
Таким образом, Дагонорт всего лишь рисковал умереть по причинам естественным для человека (пуля, яд, чума, веселая пирушка и т.д.), но не смертельными для мага. И, если бы какой-то волшебник ненавидел его настолько сильно, что не ленился следить за каждым его шагом, а в случае исчезновения, отправился бы на поиски. Чистая фигня, если учитывать, что на другой чаше весов – встреча с ТОЙ самой. Вил ни на секунду не сомневался, что даже в личине графа Валийского, он узнает свою суженную. И роковая встреча послужит катализатором для «возвращения» Вила Дагонорта – архисложный магический механизм запускал в действие обычный поцелуй.
Когда граф Арго возжелал допросить Мелинду Уоррен лично, он сам себе удивлялся: простолюдинка, ведьма, да и не в его вкусе. Тем не менее, его тянуло к этой бабе, а граф не привык в чем-либо себе отказывать. Их губы встретились, что также было странно. По-пьяни Арго пару-тройку раз отлюбил простушек, но все было более прозаично, без лобызаний в уста. Мерзавка мало того, что не оценила высокой чести, посмела удрать без его разрешения! С тех пор с графом начались странности - Вил Дагонорт медленно, но уверенно выбирался на волю.